Он ожидал что угодно, но только не такого предло­жения, означающего, что губернатор и вместе с ним Фе­фелов опасаются не Зарубина, а уволенного с работы Баешника, который разнесёт молву по всему свету, и она непременно долетит до ушей президента — гаранта кон­фиденциальности непротокольной охоты. Вот для чего устроили цирк с уголовщиной и посадкой в клетку!

— Пригласите сюда Фефелова, — вполне мирно по­просил Зарубин.

Губернатор хотел ответить резко и грубо, но вспом­нил о своём статусе правителя области.

— Ваш шеф ночует в Тотьме вместе с МЧС, — всё-та­ки недобро отозвался он. — Зачем он вам?

— Профнепригодность — понятие растяжимое. Спро­сить, за что уволили конкретно...

И этот человек, несколько минут назад грозивший ему пятилетним сроком, вдруг стал покладистым и за­ботливым.

— Я же объяснил: сгоряча. Уверяю вас, это можно ис­править. У меня очень хорошие отношения с вашим ми­нистром. Кстати, история с охотой принцессы... В общем, Фефелова не утвердили на должность руководителя де­партамента. Он и отыгрался на вас.

Последние фразы губернатор произнёс с неким скры­тым торжеством.

— Ну, с подпиской о неразглашении понятно, — по­пробовал осмыслить ситуацию Зарубин. — Хотя остаётся много вопросов. А почему я должен немедленно уехать? С какой стати, если уволили с работы и я наконец-то сво­боден? Мне здесь очень даже нравится!

— Вам непонятно?

— Пока что нет, — прикинулся он.

Губернатор позволил подумать до утра, а чтобы ни­кто не отвлекал от размышлений, пообещал ему домаш­ний арест, то есть перевести в башню и содержать под охраной."

"Потом пришёл добрый и рассудительный генерал Гриша, естественно, с увещевательной речью, мол, все они попали сюда не на охоту, а помимо воли своей впу­тались в дела государственные и даже международные. Поэтому подписки о неразглашении не унижение лич­ности и ограничение свободы — нормальная форма го­сударственной защиты информации, и всем участникам придётся её дать. Что же касается немедленного отъезда с Пижмы, если честно, выдворения, то надо признаться, тут дела глубоко личные и сердечные. Начальник охоту- правления даже на шёпот перешёл и доверительно, по се­крету, сообщил, что губернатор давно влюблён в Диву Никитичну и она к нему относится очень нежно. Есте­ственно, при живом муже он и думать не смел, не стро­ил иллюзий, и только всячески помогал этой трудовой геройской семье переживать время становления фермер­ского хозяйства. И вот миновал год, как умер Драконя, у вдовы закончился траур, и впервые возникла реаль­ная надежда на её ответные чувства.