Причём, исполняя благородное дело — по­шёл за лекарствами от болотной лихорадки!

Зарубин кое-как вылез на берег, тут встал на ноги и оглянулся. Туманная пелена трепетала, норовила опу­ститься и захлопнуть тонкий просвет, и он, уже полубез­умный, опять побежал в болото. В это время и услышал над головой свист турбин: машина и впрямь барражи­ровала над территорией, и только туман мешал увидеть, какой это вертолёт. Помня наказ Боруты, он испытывал назойливое желание спрятаться, что сделать было не­возможно, однако без всякой нужды встал на четверень­ки и зачем-то пополз к месту, где утонул академик.

До­полз, посуетился возле уже затянувшегося окна и понял, что ничем уже помочь не может. И всё равно вернулся на сушу, почти на ощупь отыскал и выломил ольховый шест, более похожий на удилище: толще не нашёл, — и снова пополз по зыбуну. Возле «окна» Зарубин попы­тался измерить глубину, легко проколол травянистую поч­ву и чуть сам не ушёл вслед за шестом: трёхметровый, он не достал дна!

В этот миг ему стало страшно, что он ходит и ползает по зыбуну, как по тонкому льду; любое неосторожное дви­жение, и можно уйти вслед за Борутой.

Зарубин выбрал­ся на остров насквозь мокрый, продрогший и с воспалён­ным дыханием, ко всему прочему напал чих и сильнейший насморк. Он почти залез в костёр, одежда запарила, и всё равно согреться не удалось, однако появилась первая трез­вая мысль: пока есть ещё силы — бежать с острова, где его никто не найдёт. Или, несмотря на все устрашения акаде­мика, подать сигнал вертолёту, когда снесёт туман, — рас­палить несколько костров. Даже если тут на самом деле какая-то операция, не звери же они...

Турбины просвистели почти над головой, даже ту­ман взвихрился, раздутый винтами, и Зарубину показа­лось, в небе мелькнул силуэт военного штурмового вер­толёта.

Он непроизвольно замахал руками и закричал, но прореха в тумане сошлась, и гул унёсся куда-то вглубь мари. Зато где-то за спиной возник другой звук — похо­же, мотоциклетного мотора. И он поймал себя на мысли, что сходит с ума: сразу увиделся Борута верхом на «Хар­лее». И был не плодом воображения — ехал натурально по мари, огибая «окна»! Правда, в просвете между зем­лёй и небом были видны лишь колёса и рогатая каска, всё остальное скрывалось в тумане. Зарубин потряс го­ловой, зажмурился и услышал незнакомый голос:

— Гляди, костёр горит! Кто-то есть!"

"Из болота на берег вырулил трёхколёсный велоси­пед, только огромных размеров и с мотором. А восседали на нём два мужика, как два сказочных молодца из лар­ца, только с ружьями за спинами и одинаково опоясан­ные патронташами.

— Эй, гражданин, ты кто? — спросил тот, что был за рулём.

— Должно быть, это учёный, — подсказал его пасса­жир. — Похож...

И оба с любопытством уставились на Зарубина.