Впрочем, другого края поля с земли не было видно, а у леса могли выходить и круп­ные. Зарубин наверх не поднимался, егерь сразу же поса­дил его на раскладной стульчик под лабазом и опутал весь низ шуршащей маскировочной сетью. А от неё несло сы­рым складским армейским запахом на версту!

— Вы что делаете-то? — непроизвольно спросил За­рубин.

— А сиди и молчи, — недружелюбно отозвался егерь. — Наше дело маленькое...

Огородил его с трёх сторон, оставив вид на поле, и по­спешно убежал к машине. Назначение этой вонючей сети было не совсем понятно: то ли она скрывала Зарубина от глаз короля, то ли маскировала самого учёного от ле­шего.

Ясно одно: почуяв её запах, ни один зверь на поле не выйдет, а лёгкий предвечерний тягун как раз в сто­рону овсов.

Оставшись один, Зарубин кое-где приспустил сеть, чтоб был обзор на все четыре стороны, и тщательно осмотрел местность в бинокль. По периметру всё поле было закры­то плотным лесным массивом и только справа виднелся прогал, похожий на заброшенную дорогу или просеку, за­росшую высоким кипреем, от которого сквознячком тя­нуло невесомые облачка белого пуха. Трава там оказалась примятой, отчётливо виднелось тёмное пятно занорыша — выход звериной тропы, а в двух десятках шагов, у самого леса, валялась какая-то ржавая конструкция, напомина­ющая соломенный бункер от комбайна.

Он не обратил бы на неё внимания — не всё ещё железо егеря свезли в ме­таллолом, если бы при первом осмотре не заметил како­е-то неясное движение. Будто прополз кто-то, или одна за другой проскочили собаки, что-то колыхнулось в зарос­лях, сбило пух с травы и затихло.

Несколько минут Зарубин неотрывно держал под на­блюдением это место, но там всё замерло — не исключе­но, ветерок прогулялся по просеке, создавая иллюзию дви­жения.

.. Он уже переключил внимание на самый дальний конец поля, изучая кромку леса, как боковым зрением за­сёк резкое сотрясение семенных плетей кипрея. И не от ве­тра — от живого существа: кто-то ползал у самой земли, трогая частокол рослой травы. Ко всему прочему чуть поз­же послышался странный чмокающий звук, а потом тихий скрип или визг, настороживший ещё больше. Если кабаня­та рыли мышей, то матка бы давно объявилась, если Кух- налёв посадил туда свою охрану, то это глупость несусвет­ная — ставить людей на звериную тропу. ..

Зарубин приподнялся на нижнюю обвязку лабаза, но рассмотреть что-либо мешала высокая трава. Рас­стояние до ржавой железяки было метров сто, сходить и посмотреть нетрудно, однако прямо по краю поля идти — спугнёшь, если это зверь, в обход по лесу — дол­го, неизвестно, когда привезут короля. А есть приказ всё время находиться под лабазом, сидеть тихо и желатель­но не дышать, пока коронованная особа не сделает вы­стрел по медведю.