Тот, явно опешив, отступил и, растерянно опустив руку, словно ища поддержки, обернулся к капитану. Однако тот, как видно, вовремя «просек», что этого сурового майора «на понт» не возьмешь, и поэтому не стал усугублять и без того непростую ситуацию.

– Слушай, подполковник, я шутить не собираюсь! – жестко заговорил Данилин. – Этот человек задержан мною на основании распоряжения начальника управления. Учитывая твою истерическую реакцию – вон, даже за оружие хвататься надумал, – имею основания подозревать наличие в стенах запрудинского РОВД организованной преступной группировки, повязанной круговой порукой.

Так что следуй за мной – и без фокусов. А уж в облУВД будем разбираться, кто есть кто.

Остервенело плюнув, подполковник зашагал к своему «Опелю». Когда Юрий сел за руль, Денисяхин, которого только что разыгравшаяся сцена окончательно протрезвила, угрюмо пробурчал:

– Ой, майор… Зря ты так круто рулишь на поворотах. Смотри, как бы не сыграл в кювет!

– Не пугай пуганого… – не глядя на него, усмехнулся Данилин. – Не ты первый мне это говоришь. Я от уголовников слышу это постоянно. Когда пару недель назад я брал Яшу-Фрезера, тот чего только не обещал! И что прихваты у него вплоть до Москвы, и что на доски меня распилят… Ничего, сел, как миленький.

Так что зря пыжишься, «ужасный» ты наш.

…Прибыв в управление, он без доклада повел Денисяхина прямо в кабинет Чубареева. Следом за майорами, о чем-то вполголоса разговаривая, шли подполковник с капитаном. Молодой лейтенант, выскочивший из одного из кабинетов управления и, видимо, торопящийся по своим делам, бросил удивленный взгляд на странную процессию и слегка посторонился.

Чубареев встретил ввалившуюся в его кабинет компанию недовольным, хмурым взглядом.

Подполковника, который с порога попытался ему что-то доказывать, он остановил взмахом руки и однозначно недвусмысленным:

– Подожди! Слушаю тебя, майор Данилин. Говори, что там…

Не вдаваясь в подробности, не смягчая деталей, но и не нагнетая ситуацию, Юрий сдержанно и четко изложил итоги своих встреч с подозреваемыми в Наковальском и Запрудинке, в заключение рассказав о причинах столь жестких мер, предпринятых по отношению к Денисяхину. После этого генерал дал возможность высказаться и майору Денисяхину, оказавшемуся в непривычной для себя роли задержанного.

Тот, как и следовало ожидать, все отрицал и от всего отказывался. А обвинение в рукоприкладстве и вовсе назвал заведомо наглой, бессовестной ложью. Что касается его морального облика, то Данилин и здесь перегнул палку. Он, конечно, не ангел и может позволить себе пропустить рюмочку-другую в праздник или после трудового дня. А чтобы в отделении да в рабочее время – это он ни-ни…

– Ага… – выслушав его, сердито хмыкнул Чубареев.