Тара пригнулась и вцепилась в руль, представляющий собой рогатку с двумя ручками, прячась за прозрачным защитным козырьком. Мы летели в вечерних сумерках, со свистом рассекая воздух, оставляя позади все новые и новые дома и улицы. Я держался за девушку, плотно обхватив узкую талию, иначе свалился бы на полном ходу.

Город кончился внезапно, вокруг замелькало зеленое, впереди показались тонущие в вечерней дымке сопки. Тара резко свернула на малозаметную дорогу, потом еще раз, пока мы не остановились среди каких-то руин. Когда-то вокруг находилась большая деревня или фермерское хозяйство, я понял это по заросшим фундаментам с остатками стен.

Девушка припарковала свой ховер у развалин старой водонапорной башни, возле полуразрушенного трехэтажного здания. Она легко спрыгнула на землю, и я последовал ее примеру.

— Фух, типа вырвались! — выдохнула она. — Переночуем здесь, тут безопасно. Я уже тут бывала… Слушай, чем ты бомбанул крысов? Световая флаха?

— Да, что-то вроде того. — Я опять не стал вдаваться в подробности. — Тебя не зацепило вспышкой?

Тара сняла шлем и постучала пальцами по черному непроницаемому забралу.

— Поляризация как бы, — объяснила она. — Сверкнуло здорово, но фильтр шлема смягчил… Ты, кстати, молодец, не побоялся отвлечь крыс. В Тимусе натаскали?

— Ну, типа школа, академия, где готовят трибутов… — неуверенно пробормотала Тара, — Что, реально не помнишь?

Ее волосы взмокли и красными завитками прилипли к смуглому лбу. Я вдруг задумался, зачем она красит волосы в такой неестественный цвет и каков их природный оттенок? Наверное, угольно-черный, как у тонких бровей. В девушке, хоть она и явно принадлежала к моно-нации, было немало азиатской крови. Но это ее совсем не портило. Мико, ощутив мои мысли, шутливо погрозила пальчиком, изо всех сил сдерживая улыбку – будто мамочка, наблюдающая за первыми подвигами сына.

Я пожал плечами: мол, не помню. И обошел вокруг «Осы», разглядывая летающий байк, зависший в нескольких сантиметрах над землей. Аппарат явно был ветераном: серо-зеленый корпус во многих местах помят и исцарапан, сиденье давно вытерлось, как и самодельные рулевые ручки. Справа на носу виднелась мастерски нарисованная желто-черная стилизованная оса.

— Что, нравится старушка? — спросила Тара, ласково похлопывая ховер по теплому корпусу. Она явно гордилась аппаратом и не упускала случая похвастаться, это было заметно по светящимся глазам.

Я кивнул, и девушка продолжила:

— Дед мой собрал, когда откопал в Харбине почти целый ховер. Потом отец переделал, добавил грузовой криптор и форсаж. Я как бы с детства с ней возилась, знаю каждый винтик!

Она приложила большой палец к черному кругу под рулем, и тихо гудящий аппарат выключился.