Попал! И Тара, судя по всему, тоже, потому что враг, ослепленный наполовину, подпрыгнул в воздух на несколько метров. И, переоценив приоритеты, начал работать на подавление огневых точек противника.

Поздно. Увидев фиолетовый блеск, я прыгнул наперерез, отталкивая от парапета стреляющую девушку, но поздно, слишком поздно! Радиус поражения широкополосного плазмогана больше метра, и на этот раз целью были мы. Большую часть бортика из пластобетона просто снесло, взрыв отбросил нас на несколько метров, разбросав в разные стороны. Я снова на мгновение отключился от вспышки боли, пронзившей тело в десятке мест разом.

Открыв глаза, я подполз к неподвижно лежащей Таре, осторожно оттащил ее под прикрытие уцелевшей части парапета. Черная «Анаконда» казалась неповрежденной, но девушка негромко застонала. Прислонив ее к бортику, я осторожно снял сильно исцарапанный осколками шлем. И сразу понял, что дело плохо. Лицо Тары было мертвенно-бледным, она кривилась и плакала от мучительной боли.

— Пл..хо… — едва выговорила Тара сквозь всхлипы. Девушка прикрывала руками живот, и посмотрев туда, я содрогнулся. «Жидкая» броня защитного снаряжения спасала от осколков и пуль, но не помогла от заряда раскаленной плазмы. В обугленную дыру можно было просунуть руку. Дерьмо Ангела!!! Сразу было ясно, что дело очень, очень плохо.

Я знал, что в Энджело вроде бы не было ни того, ни другого. Достав аптечку, вколол девушке двойную дозу анестетика и регенератор. Антишоковое вроде бы помогло, она даже слегка улыбнулась:

— Что… мне… типа конец, да?

— Держись. Я отнесу тебя в медком.

— Нет… я разбираюсь… в ранах… бесполезно. Грэй…

Она неожиданно подняла руку и погладила меня по заросшей щетиной щеке:

— Хорошо… что встретила… тебя.

Что-то оборвалось в груди, я почувствовал, что плачу. Тара не отрываясь смотрела мне в лицо, и глаза девушки приобрели странное выражение, одновременно возвышенное и мечтательное, как будто она увидела нечто, недоступное прочим. Такие лица я видел у людей, приходящих к статуе Ангела возле фонтана.

— Всегда… ала… что ты… вернешься…

Она уже не могла говорить. Из уголка рта потянулась тонкая струйка крови. Девушка опустила окровавленный палец и с трудом вывела на пластобетоне несколько штрихов. Человеческая фигура? Растущие от плеч крылья? Ангел? Опять Ангел? Девушка вывела звездообразную кляксу на груди фигурки, и с трудом подняв руку, показала на меня пальцем.

— Возьми… Доспе…. ала… — еле слышно прошептала она.

Я наконец-то понял, о чем она говорит. Вспышкой. Озарением.

Возьми Доспех Ангела.

Паззл сложился, перед внутренним взором вновь встал древний серебряный Доспех в музее Ангела.