Мы с подружками полдня тогда эксплуатировали одну ватрушку на троих, а потом знакомые дали посидеть на снегоходе «Викинг». Покататься, увы, не дали, так что принцип управления я представляла себе весьма приблизительно, но вряд ли так уж отличается от обычного мотоцикла.

К счастью, мама об этих моих экзерсисах не узнала, иначе обе подруги мигом перекочевали бы в персоны нон грата. Несмотря на то, что формально я давно была взрослой и самостоятельной женщиной к тридцатнику, для родительницы все еще оставалась маленькой девочкой, которую нужно опекать и оберегать. В частности, от ужасных и опасных ватрушек.

Нос я тогда, кстати, не сломала только чудом. Но, признаюсь честно, сноуборд в Альпах все же был экстремальнее.

Глаза Вихарта загорелись, он на ощупь вытащил бумагу из-под карты, поморщился, заметив, что на ней уже что-то нарисовано, перевернул и принялся быстрыми штрихами копировать изображение с фото. Мне оставалось только периодически потыкивать в экран, чтобы тот не гас. Десять минут спустя мы плечом к плечу рассматривали готовый набросок в свете зажженных ламп.

- Вот тут должна быть гусеница, - тыкала я под брюхо несуразному агрегату.

Нет, честное слово, на фото он как-то солиднее выглядел, а в исполнении Вихарта скорее походил на перекормленного таракана. - А эти две лыжи регулируются рулем. Тормоза, по идее, как у мотоцикла… У вас тут есть мотоциклы? Или велосипеды?

- Есть велосипеды, но на них тормозят педалями, здесь же педалей нет, - с досадой постучал карандашом по зубам Вихарт. - Может, как в авто?

- О, машины есть? Чудненько! - обрадовалась я. Ну конечно, электричество, помнится, изобрели как раз параллельно с двигателем внутреннего сгорания.

Последний, кажется, даже раньше. - Да, думаю, подойдёт. Я не инженер, но общий принцип себе представляю.

- А кто ты? - мужчина повернул голову, неожиданно оказавшись очень близко, так, что его дыхание задевало мою щеку. И когда мы только успели настолько тесно сработаться?

- Архитектор, - пробормотала я, глядя почему-то на его губы. Вихарт хмыкнул, и наваждение пропало.

- Хочешь сказать, ты дружишь с геометрией? - не без скептицизма протянул он. - Нет, я слышал про эти новомодные течения: допустить женщин в медицину и литературу, например.

Но чтобы вашей сестре давались точные науки…

- А почему бы и нет? - обиделась я за всех сестер разом. - Между прочим, в женском мозгу нейронных связей даже больше, чем в мужском! А то, что у вас в истории еще не было женщин-математиков, так это оттого, что их до образования не допускали.

- У вас то же самое было? - понимающе прищурился Вихарт.

Я кивнула. Тема равноправия меня взволновала после того, как я попыталась устроиться на работу, не афишируя родственные связи.