Как только мы с мамой Йена очутились в карете, она улыбнулась:

— Да ладно тебе, стесняться, Елена. Лучше, скажи: ты хочешь продавать серёжки Тьену или нет?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Я не против, но стоит ли игра свеч? Может лучше оставить их при себе?

— Если они тебе действительно дороги, то лучше оставь. Ну а если смотреть на выгоду, то лучше продать их Тьену, в любом случае он предложит больше, чем ты сможешь выручить даже став знаменитой.

— Да я к известности не стремлюсь, — озадаченно ответила я.

— Да? Тогда смею огорчить: вся столица только о тебе и говорит. Если бы не связи Горана, к тебе бы уже пришли местные газетчики и попросили рассказать всё о себе и о твоём мире.

Я удивилась такому повороту, ведь вчера по улицам мы с Эми ездили весьма свободно, и толпы папарацци за нами не бегали, я бы точно заметила. Опять же, в ресторане никто не подходил и пальцем не показывал… Может Амина преувеличивает?

— Так что с серьгами?

— Буду продавать, — вздохнула я. — Мне нужны деньги для своего жилья, да и непонятно сколько времени мне ещё придётся провести в вашем мире.

Нет, мне нравится у вас, — поспешила я успокоить Амину, которая спала с лица, — но и к дочери вернуться я тоже хочу. Ты же понимаешь, каково это: быть вдали от своего ребёнка. Я скучаю, — сказала я и отвернулась к окну.

Слёзы подкатили к векам, и я еле их сдержала. Ну что такое. Не время расклеиваться. Плакать надо ночью, когда никто не видит. Я уже привыкла так себя вести — чтобы никто и не заподозрил, что я не настолько сильная, какой кажусь.

Амина взяла меня за руку и сказала:

— Я тебя понимаю.

И я помогу. Конечно, я была бы более довольна вариантом, где вы с Йеном живёте долго и счастливо, и твою дочку я готова принять в семью, но будь что будет. Ты здесь, а значит на то есть воля Богини. Всё к лучшему, поверь…

Вот так совершенно чужой человек становится близким. При других обстоятельствах, думаю, мы с Аминой стали бы хорошими подругами.

Не успели мы перевести разговор в более приятное направление, как карета остановилась. Выйдя из экипажа, оказались перед высокими воротами, привратник споро распахнул их, кланяясь и приветствуя Амину.

Дом господина Марока был поистине величественным. Видимо, он был богаче, чем семья Криса, и я, признаться, поначалу немного стушевалась при виде такой роскоши.

Господин Тьен ждал нас в кабинете, работая над какими-то бумагами, а услышав от своего дворецкого о нашем прибытии, обрадовался как родным.

— Амина, Елена, доброе утро! Прошу, присаживайтесь. Я с самого утра с нетерпением ожидал вашего приезда. Давайте сразу займёмся эскизами и поговорим об оплате.