– Пришло время использовать этот ваш резервный фонд. Или мне с жалобой к начальнику гарнизона идти? На то, что вы халатно относитесь к своим обязанностям.

– У меня и без того резервный фонд до минимума сократился, – скривился комендант. – Почему бы вам ее назад не отправить, фьордина Каррисо? Вам-то зачем дополнительная нагрузка?

Она задумчиво на меня посмотрела, и я испугалась, что меня сейчас отправят во Фринштад. И так и будут пересылать по разным гарнизонам, как никому не нужную бандероль.

– Меня нельзя отправлять назад, – твердо сказала я. – Фьордина Каррисо одолжила мне пятьдесят эвриков, а у вас нет буфетчицы в госпитале.

– Фьордина Каррисо, как это вас угораздило? – страдальчески скривился комендант. – Да, отправлять нельзя, пока вы свои деньги не получите. Без буфетчицы мы бы обошлись.

– Мы и так много без кого обходимся, – прервала его рассуждения наставница. – Давайте вы вернетесь к вашим непосредственным обязанностям и найдете девочке подходящее жилье.

– Легко сказать, – опять начал ворчать комендант, – найдите подходящее. У нас только для семейных осталось. Не могу же я ей такое выделить?

– Лукавите, – усмехнулась фьордина.

– Да я же только что говорил про резервный фонд! – возопил комендант.

Но вопил он как-то неуверенно. Так, что было понятно: фьордина Каррисо своего добьется непременно. Так и вышло. После не таких уж долгих уговоров ворчащий комендант вытащил из сейфа затейливый ключ с брелоком, на котором был указан адрес. Очень удобно для квартирных воров – вытащил ключ и сразу знаешь, куда идти.

Наставница подумала про это же:

– Брелок нужен другой.

– Да любой ставьте, – выдавил окончательно деморализованный комендант. – Только возвращать она будет с этим. Иначе ничего не подпишу.

Минут через пять я уже ставила чемодан на пол квартиры, которая на ближайшие месяцы станет моей. Маленькой и очень пыльной, но мне она казалась настоящим дворцом – я рассчитывала на койку в общежитии, а не на такие апартаменты.

– Резервный фонд, – проворчала фьордина Каррисо. – Так и торчала бы в резерве, пока пылью не забилась до такой степени, что она полезла бы изо всех щелей.

– Я бытовые заклинания знаю, – радостно просветила я. – Мне тряпки не нужны.

Она открыла шкаф, который очень громко сопротивлялся насилию над своей устоявшейся спокойной жизнью. Внутри, кроме клочьев пыли, висели две вешалки жалкого вида, явно кем-то погрызенные. Возможно, это была оголодавшая моль, запертая в шкафу и пытающаяся хоть как-то продержаться до новых поставок подходящей еды. На полках лежала стопка постельного белья неопределенного цвета, подушка и одеяло в клетку.