Столько лет прошло, а он до сих пор оплакивает свою потерю? Странные я испытываю чувства. Растерянность. Обиду. Интерес. Ревность. И даже стыд, что слежу за ним, пока он об этом не догадывается.

Могила Лады находится в другом конце кладбища. Я и не знала, что она тоже здесь похоронена. Динар останавливается у памятника. Кладёт букет на надгробие и стоит какое-то время, опустив голову, словно рассматривает носы своих ботинок. Затем тянется к карману ветровки, достаёт сигареты, но, почему-то передумав, убирает их обратно. Мне интересно и в то же время странно наблюдать за ним в этот момент.

Проходит ещё несколько минут, а потом Асадов направляется на выход. Я смотрю ему вслед и, лишь когда он скрывается из виду, подхожу ближе. Останавливаюсь перед памятником и впиваюсь пальцами в холодный камень, чувствуя, как немеет душа. Оказывается, Динар приходил вовсе не к жене... С мраморного надгробия на меня смотрит улыбающаяся Карина. На фотографии у неё чуть прищурены глаза, но снимок отчётливо передаёт её эмоции и жизненный оптимизм, которым она всегда меня заряжала. В носу начинает щипать, а жжение в сердце стремительно нарастает, словно кто-то ведёт по нему острым лезвием.

Не могу поверить, что она умерла. Этого просто не может быть. Долго смотрю на даты, которые выбиты на памятнике чуть пониже фотографии. Так вот почему она резко замолчала. Слёзы текут по щекам, а перед глазами, оживает картина нашей последней встречи, в ушах звучит звонкий, задорный голос Карины…

Судьба всё-таки снова догнала и сбила с ног. Меня штормит, а боль в груди такой силы, что душу выворачивает наизнанку.

15 глава

Наташа

Не знаю, сколько проходит времени, но в реальность я возвращаюсь, когда слышу позади чьё-то шумное дыхание.

Оборачиваюсь и вижу Динара. Давно он здесь? Мы словно поменялись местами, и теперь он в роли наблюдателя.

Я не могу пошевелиться, оглушённая болезненными воспоминаниями и чувством вины. Внутри словно образовалась воронка чудовищных размеров, и сейчас она затягивает в себя все попытки забыть о прошлом и начать новую жизнь.

Асадов медленно приближается, не сводя с моего лица напряжённого взгляда, и останавливается рядом. Дышит часто и глубоко, будто только что пробежал марафон.

— Она звонила мне... Первое время очень часто.

— Мой голос дрожит, и я делаю паузу, чтобы продолжить. Трудно говорить. Сильно давит на грудь, и слёзы текут из глаз не переставая. — Но я ей не отвечала. И теперь никогда не смогу перезвонить. Такие молодые и красивые не должны уходить из жизни. Не должны... — Я ненадолго замолкаю. — Что случилось, Динар?

Дождь опять припускает. Асадов снимает с себя ветровку и накидывает мне на плечи.

— Хватит, Наташа. — Он протягивает руку, вытирает пальцами мокрые дорожки с лица и отдирает меня от памятника.