Глаза становятся бездонными чёрными омутами.

— Зря, — выдыхает он. — Зря ты её постоянно кусаешь. — Наклоняется и впивается губами в мой рот.

Целует жадно, напористо. Раздвигает языком губы. Я кусаю его за язык, хотя прекрасно отдаю себе отчёт, что это лишь сильнее его раззадорит. Тело накрывает волной дрожи, когда он опускает руки с талии на ягодицы и сжимает их. Разум мутится. Не знаю, сколько времени мы целуемся, но в себя я прихожу, когда Динар, приподняв, сажает меня на стол и располагается между ног. Мысль о сопротивлении умирает в зачатке. Я мечтала об этом моменте. В глубине души очень часто. Тоска съедала меня по капле, и сейчас с каждым новым поцелуем и прикосновением сильных рук к моей коже я возвращаюсь к жизни, становлюсь прежней Наташей, которая до безумия влюблена в Асадова.

Он кусает мою шею, и из горла вырывается хриплый стон. Меня потряхивает, я чувствую, как внизу всё пульсирует от желания. Там очень влажно. Я хочу его. И боюсь отпустить себя. Зажимаюсь и пытаюсь отстраниться, вдохнуть воздух, который не отравлен им, но Динар не даёт этого сделать. Наматывает волосы на кулак и тянет вниз, открывая больше доступа для поцелуев. Оставляет засосы, помечает меня, и я отчётливо осознаю в этот момент, что обратной дороги нет.

— Посмотри на меня, — хрипло шепчет Динар.

Я на мгновение приоткрываю глаза и встречаюсь с чёрными взглядом, полным огня. Всё. Это конец. Моё падение. Динар хочет убедиться, что всё происходит сейчас по обоюдному согласию? По обоюдному. Внутри тянет и болит, когда он перестаёт касаться меня, лишь смотрит, и эти секунды длятся вечность. Я сама тянусь к его губам, и плевать, что будет потом. Сейчас я с ним, я — его Наташа, и всё так же безумно его люблю. И хочу. Всё в нём хочу. Мне не нужен никакой другой мужчина. Только он.

Асадов сдирает с меня майку. Прижимает к себе, кожа к коже, и я вспоминаю наш первый раз и свои ощущения в тот момент. Только сегодня они сильнее. В несколько раз ярче. Динар врывается в рот языком так нагло, будто уже имеет меня. Жёстко. Жадно. По-хозяйски. Я совершенно теряю себя в этих ощущениях, раскрываюсь для него. Шире развожу колени и льну к твёрдому телу, желая большего, желая почувствовать его внутри.

— Малышка, прости, но сейчас нежно не будет. Потом компенсирую.

Слышится треск ткани, и от шортов с бельём остаются лоскуты.

Плевать. Пусть оставляет отметины на коже. Только он вызывает такие эмоции и чувства, и мне не нужно с кем-то ещё пробовать, чтобы это понять. Только он… Асадов трогает пальцами влажные складки, водит по ним, словно дразнит. Из лёгких вырывается сдавленный хрип, и меня подбрасывает, как от удара током, когда он нажимает на клитор, массирует его большим пальцем. Происходящее кажется сном. Слишком хорошим сном.