— Дмитрий, проходите, — Казанцев кивнул куда-то в сторону и вошел в кабинет, а через минуту на пороге появился молодой человек в джинсах и расстегнутой черной кожаной куртке.

Когда Алексей оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на их долгожданного нового сотрудника, ему показалось, что Ад восстал и теперь впереди без сомнения ждут все его семь кругов, потому что первый уже только что начался. На пороге замер тот самый парень, который всего каких-то восемь часов назад касался его шеи и губ своими губами и на поцелуи которого он с готовностью отвечал. Еще чуть-чуть и под Алексеем, несомненно, разверзнется зияющая дыра в тартарары, в которую он сейчас с превеликим удовольствием и провалился бы, чем стоять как парализованный.

В этот момент ему стал хорошо понятен смысл фразы «И вся жизнь промелькнула перед его глазами». Только мелькающей оказалась не вся жизнь, а всего лишь последний ее месяц. Картинки подобно вспышкам, сменялись одна за другой, услужливо напоминая о том, что его связывало с этим молодым человеком.

Очевидно, то же самое происходило и с ним. Те несколько мгновений, которые они изумленно смотрели друг на друга, показались часами. Всего в одну долю секунды это все перестало быть игрой и обрело слишком реальные очертания. Обрело плоть, кровь и даже имя. И имя ему было…

— Дмитрий Гришаев, прошу любить и жаловать, — произнес Павел, представляя их нового сотрудника.

Дима с трудом нашел в себе силы отвернуться и, обратив внимание на остальных присутствующих в кабинете, рассеянно им улыбнулся. Казанцев по очереди назвал имена и занимаемые должности, которые тот едва ли успел запомнить и, наконец, повернулся к мужчине за столом, превратившемуся в каменное изваяние.

— Это Алексей Петрович Ветров. Отец, царь и бог издания, — проговорил Павел, указав на Алекса.

— Рад знакомству… Алексей Петрович, — сознание Дмитрия еще не до конца оправилось от серии коматозных приступов, но он протянул руку для рукопожатия.

— Взаимно, — кивнул тот и коротко ее пожал.

Только вот Дмитрий помнил ощущение этих рук не таким сухим и безличным. Именно эти руки не далее, чем вчера заставляли его кожу покрываться мурашками. Именно эти пальцы путались в его волосах… Продолжать эту логическую цепочку не стоило. Особенно здесь и сейчас. Но с другой стороны, теперь у него была возможность взглянуть на него при дневном свете и то, что он видел, заставляло его сердце неосознанно пропускать удары.

«Он тебе явно не по зубам. На что ты надеялся?» — пронеслось в отчасти функционирующем мозгу. Рассчитывать на какое-либо продолжение теперь было бы инфантильностью даже для Димы.

Никто не уловил ничего особо необычного в происходящем, кроме Олежки, который все это время просидел, будто в ожидании взрыва водородной бомбы.