Что-то сродни внутренней волнительной дрожи, когда сосет под ложечкой, и холодеют пальцы рук. Он резко сел и протер глаза. Взяв в руки мобильный телефон и взглянув на время, которое показывало половину двенадцатого, он несколько минут вертел его в руках, а затем решительно встал и начал натягивать джинсы.

Алексей стоял здесь уже около двадцати минут, глубже засовывая лицо в шарф, и все еще не мог до конца понять, что именно тут делает. Казалось, за это время он тщательнейшим образом изучил саму дверь, трещины в стенах и мелкие завитушки на буквах, из которых складывалось название этого заведения, однако зайти внутрь Алекс все еще не решался.

Вообще-то он возвращался домой от Никиты, которому сегодня потребовалась срочная медицинско-алкогольно-дружеская поддержка потому, что он увидел Наташу и Павла целующимися в каком-то торговом центре (из всех существующих он пошел именно туда и именно тогда, когда те двое тоже были там). Несмотря на его браваду перед остальными, Алексей знал, что ему все еще было охренительно больно, что после почти двух лет серьезных отношений они с Наташкой расстались. Единственное, за что он был благодарен обоим, так это за то, что сие разрушительное событие практически никак не сказалось на их профессиональных качествах, и они по-прежнему продолжали отлично справляться со своими обязанностями на работе. Платой за эту относительно спокойную атмосферу стали периодические совместные попойки и скупые мужские слезы на дружеском плече Алексея. Это повторялось не так уж угрожающе часто, но тем сильнее он ощущал необходимость поддержать лучшего друга.

И вот теперь он здесь. У отвратительно-развратного (где, кстати сказать, ему вчера очень неплохо сняли напряжение) ночного заведения «Соблазн». Именно он, который больше всех противился одному упоминанию об этой клоаке, уже добрых полчаса решается переступить порог и присоединиться к всеобщему вавилонскому столпотворению. Как это похоже на людей — не в силах смириться с заранее предрешенным выбором, они пытаются убедить себя в иллюзорном существовании оного, будто бы у них есть шанс поступить не так, а иначе. Соблазн слишком сладок и приятен, чтобы противиться ему. Алексей вздохнул и решительно вошел внутрь.

Сегодня людей было еще больше, чем вчера. И, наверное, вдвое. Полуобнаженные гоу-гоу танцовщицы и танцоры заводили захмелевшую от алкоголя и эмоций публику своими идеальными телами, беспроигрышно двигаясь в такт с ритмом музыки. В остальном все та же сюрреалистическая подсветка, блестки, перья, жмущиеся по темным углам парочки, заведенные возбуждающей атмосферой вседозволенности и риска быть увиденным кем-то одновременно.

Алексей почти не пил, хотя алкоголя в его крови и так уже было сегодня предостаточно.