Я безучастно смотрел на калиманца, даже не делая попытки взять протянутые мне бумаги. Меня здесь нет. Кималь Саренто пришёл мне на помощь:

— Эрцгерцог Валевский принял обед молчания, уважаемый эмир Хаджи. До встречи с Инквизитором он не будет ни разговаривать, ни писать, ни читать какие-то документы. Мой потерпевший поражение наставник готовится к смерти, так что всё мирское ему сейчас не важно. Если критерием нашего освобождения является подписание каких-то бумаг эрцгерцогом Валевским, боюсь вас расстроить. Мы побудем в этой клетке ещё какое-то время. Ровно до тех пор, пока Инквизитор лично не явится в Ольро.

— Какие бумаги, граф Саренто? — эмир Хаджи насколько шустро убрал бумаги обратно в папку, что стоило только подивиться его ловкости, что совершенно не читалась в столь огромном теле. — Конечно же вы выйдете из этого ужасного места. Мы уже со всем разобрались, все виновные наказаны и уверяю — впредь такого не повторится. Порой нужно быть гибким, вам так не кажется?

— Полностью поддерживаю, уважаемый эмир. Гибкость в нашем непростом мире — основа выживания. Именно поэтому нам приходилось пять дней питаться этой замечательно едой, чтобы не умереть от голода.

Не желаете разделить с нами трапезу? У меня как раз осталось немного свежего деликатеса.

Кималь Саренто протянул в сторону эмира Хаджи ту самую тарелку, что ежедневно швырял в нашу сторону надсмотрщик. Напускное дружелюбие и радость одного из правителей Калиманской империи дала трещину. В нашей тюрьме и так пахло отвратительно, но от еды исходил настолько неприятный кисловатый запах испорченных продуктов, что не каждый человек сумел бы удержаться от брезгливости.

Не сумел и эмир Хаджи — на его лице появилось искреннее отвращение. Кималь Саренто лишь усмехнулся, даже не думая останавливаться на достигнутом:

— Право, уважаемый эмир, вы же только что говорили о гибкости и её необходимости. Поверьте, это только на первый взгляд еда, которой нас кормили пять дней, выглядит отвратительно. На самом деле она ещё хуже. Но нам приходилось быть гибкими. Чтобы выжить и предстать перед судом Инквизитора, моему молчаливому наставнику пришлось это есть.

— Граф Саренто решил проявить бестактность? — улыбнулся эмир Хаджи, вернув себе привычное дружелюбие торговца.

Перед нами вновь предстал добрый дядюшка. — Для чего вам такая откровенная ложь? Да, вам передавали еду, которую не жалко тёмным, но мы точно знаем, что у вас есть некие нематериальные и неотчуждаемые походные мешки с едой. Один Свет знает, что там ещё находится. Оружие? Какие-то ценности? Мне удалось убедить Твердыню не проводить полноценный обыск. Еда, которую вам передавали — скорее дань традиции, чем действительно попытка накормить вас помоями.