Если это, конечно, ответственные заводчики, а не разведенцы, которым лишь бы собачку повязать «для здоровья». Но с такими Юрка дела не имел. Он невест очень придирчиво выбирал.

— А ему-то какая разница? — искренне удивился Димыч.

— Была, значит, разница. Он за породу переживал. Да-да, не улыбайтесь. Есть еще фанатики. Я уже говорил вам, что Ганс был кобель очень породный, к тому же красавец редкий. И снимки на дисплазию ему делались неоднократно. Не было у него этой напасти. А самое главное, у предков его тоже не было. Это очень важно, болячка наследственная, может через несколько поколений проявиться. Ганс был очень ценным кобелем. Мог бы породу улучшить.

— Но щенки же остались.

— Остались, только мало. К тому же, не все щенки в помете суперпородные получаются. Бывают и средние и откровенно неудачные. Да еще в какие руки попадут. Двух щенков от Ганса за границу продали. Две очень удачные суки. Теперь заграничные питомники породу улучшают. А у нас из заметных только Райс остался. Очень хорошие крови. И щенки просто на удивление ровные получаются. Плембрака нет. Очень ценный кобель, невесты не зря в очередь записывались.

— Ожил! Не поверите, выправляется потихоньку. Не тот, что раньше был, конечно, но хоть есть начал. Колька с ним как с родным сыном прямо. А вы говорите. Не может человек, который так за животных переживает, никого убить. Жалостливый он.

Димыч сидел задумчивый, шарил взглядом по фотографиям на стене. Потом вдруг спросил:

— А этот приятель Рыбкина, что на тренировку приходил, больше не появлялся?

— Да вроде нет. Я не видел. Хотя погодите. Помощник мой, Володя, говорил, что парень какой-то тут крутился, Колю спрашивал. Может, он и был.

— Да не помню, я же сам его не видел. Может, пару дней назад, а может, и неделю. Вовка обмолвился, что парня какого-то здесь застал. Спросил, чего, мол, надо. А тот и говорит, что Рыбкина ищет, вот и зашел. Вовка сказал, что Рыбкина сегодня не будет, да и выпроводил его. У нас, конечно, воровать нечего, но все равно непорядок.

— Так он прямо сюда приходил, что ли?

— Ну да. К нам часто забредают. То прокат лыж зимой ищут, а они в лесу чуть подальше, сразу и не видно. То лесничество местное надо. Лесничество с нами в одном доме квартируется, только вход с другой стороны. Кто первый раз, обычно к нам сначала заходят, а мы уже направляем.

— Проходной двор у вас, — заметил Димыч недовольно.

— Так и есть, — улыбнулся Давыдов. — Да мы и не прячемся особо. И ценного у нас ничего нет. Дресскостюмы вот только. Но про то, каких они денег стоят, только спецы знают. А для постороннего человека это просто хлам непонятный. Вон лежит куча. Чего в ней ценного?

Оба они посмотрели в мою сторону.