А его не за что было убивать.

Я сидела, совершенно сбитая с толку. Так привычно было думать, что убили Юру из-за каких-то старых обид, из-за денег. Даже вариант с местью кого-то, пострадавшего от неуправляемых собак, не казался совсем уж фантастическим. Но осознать, что убили его просто потому, что один человек хотел свести счеты с другим, было трудно. Практически невозможно. Ведь в этом случае терялась ценность человеческой жизни как таковой. Был ли Юрий Кузнецов плохим человеком или хорошим, не имело никакого значения. Он был просто пешкой в чьей-то страшной игре. И им, как пешкой, просто пожертвовали ради своих планов. И никому его не жалко, кроме родителей и Тани Ковалевой, которая даже говорить о нем плохо не хочет, чтобы не сливаться с общим хором.

Таня Ковалева, девушка с внешностью подростка, одна-единственная решила противостоять общему мнению. Она единственная была Юре Кузнецову другом. И осталась им после его смерти. Пусть даже своими представлениями о дружбе, она немного искажала общую правдивую картину, ее нельзя за это осуждать.

К тому же, в конце концов она все рассказала.

Вот только никакой ценности эта информация не представляет. Просто еще одно напоминание о Юриной детской психотравме и ее последствиях. Даже и рассказывать сейчас об этом Димычу не стоит.

Погода стояла — как по заказу. В прозрачном воздухе листья на березах казались не просто желтыми, а золотыми. И тишина до звона в ушах, и скупое осеннее солнце теплой ладошкой по щеке. Все это успокаивало и даже как-то умиротворяло. Как будто не убивать шел, а хорошее дело делать.

А может, так оно и есть? Это ведь, как посмотреть. Для кого-то это убийство, а для кого-то — единственный выход.

Он потолкался немного среди зрителей, обошел вокруг площадки, еще раз примериваясь, и убедился, что место, выбранное накануне, самое удачное.

Потом пошел прогуляться в лес, чтобы успокоиться окончательно и глаза возможным свидетелям лишний раз не мозолить.

Щит рекламный поставили на то же место, что и на тренировках. Видно, чтобы собак с толку не сбивать. Вот спасибо вам, братья-дрессировщики за такую заботу! Он ведь тоже место заранее выбрал. И все утро боялся, что если щит переставят, придется быстро искать новую позицию, выбирать, оценивать, корректировать. А тут можно сказать, на все готовое пришел.

Осталось только второго этапа дождаться.

Объект вышел на площадку не с самого начала. Опять повезло — было время приноровиться к интервалам между выстрелами. Он даже шептал потихоньку, стоя за спинами возбужденных борьбой на площадке зрителей. «Раз-два-три-четыре-пошел-пять-шесть-бабах!». И снова: «Раз-два-три-четыре…».

Скоро поймал себя на мысли, что все это ему уже надоело до чертиков. Хочется, чтобы поскорее вышел объект.