На одном пальце осталось буровато-красное пятнышко.

И доктор Бесснер взглянул на стену:

— Дьявольщина! Что вы на это скажете, Пуаро?

Пуаро несколько раз пружинисто поднялся и опустился на носках.

— Вы спрашиваете, что я скажу по этому поводу. Eh bien, это очень просто, не так ли? Мадам Дойл умирает, она хочет указать на убийцу, и вот она смачивает палец своей кровью и пишет инициал убийцы. Да, это поразительно просто.

Доктор Бесснер готовился заговорить, но Рейс жестом призвал его к молчанию.

— Такое, значит, у вас складывается впечатление? — врастяжку спросил он.

Повернувшись к нему, Пуаро кивнул:

— Понятно, — сказал он.

— А то я было подумал... — Он оборвал себя.

Бегло улыбнувшись, Пуаро сказал:

— Что я верю в избитые штампы мелодрамы? Однако извините, доктор Бесснер, вы что-то хотели сказать.

Бесснер возмущенно заклекотал:

— Что хотел сказать! Ф-фу! Что это все абсурд! Нонсенс.. Несчастная дама умерла мгновенно. Чтобы обмакнуть палец в кровь (а здесь, как видите, и крови мало) и написать на стене букву Ж — ф-фу! — это нонсенс, мелодраматический нонсенс!

— Но сделано это с каким-то намерением, — рассудил Рейс.

— Естественно, — согласился помрачневший Пуаро.

— Интересно, что стоит за буквой Ж? — спросил Рейс.

На это Пуаро незамедлительно ответил:

— За ней стоит Жаклин де Бельфор, молодая дама, которая . несколько дней назад объявила мне, что больше всего на свете желает... — Он остановился и потом размеренно процитировал: — «Приставить к ее голове маленький пистолетик и спустить курок».

С минуту все молчали. Рейс глубоко вздохнул и сказал:

—То есть именно то, что и произошло здесь?

— Именно так, да. Это был револьвер очень малого калибра, возможно, как я сказал, двадцать второй.

Чтобы сказать точно, нужно прежде извлечь пулю.

Понятливо кивнув, Рейс спросил:

— А когда наступила смерть?

Бесснер снова поскреб подбородок.

— Я не претендую на особенную точность. Сейчас восемь часов. Учитывая температуру воздуха вчера вечером, скажу, что она определенно мертва шесть часов, но не более восьми, пожалуй.

— Получается между полуночью и двумя часами.

Помолчали. Рейс огляделся.

— Как быть с ее мужем? Я полагаю, он еще спит у себя.

— В настоящую минуту, — сказал доктор Бесснер, — он еще спит в моей каюте.

Пуаро и Рейс недоуменно переглянулись.

— Ach, so. Я вижу, вам не сказали. В мистера Дойла ночью стреляли в салоне.

— Молодая дама, Жаклин де Бельфор.

— Он серьезно пострадал? — спросил Рейс.

— Да, задета кость. Что можно было — я сделал, но срочно нужен рентген и правильное лечение, которое на этом судне невозможно провести.

— Жаклин де Бельфор.

Его взгляд снова потянулся к букве Ж.

— Если нам тут делать уже нечего, давайте спустимся, — предложил Рейс. — В наше распоряжение отдана курительная комната.