Он пишет на уровне горла: «Доктор Катрин Скалезе».

Он задумчиво изучает свой рисунок.

Дальше он пишет: «Сочинение романа похоже на сотворение живого существа».

А значит… «Любой роман можно свести… к длинному анекдоту».

«Что, если сама человеческая жизнь – попросту шутка? – пишет он. – Что, если всякая форма жизни – шутка?

Что, если юмор – высочайший уровень самосознания?

Что, если эволюция любой формы жизни приводит к тому, что она становится невозможно смешной?»

Он погружен в раздумья.

Внезапно раздается звонок.

Он дистанционно отпирает дверь.

Посредине острова возникает Лукреция Немрод. Она проходит по мостику и направляется к нему.

На блузке Лукреции снова пронзенный мечом дракон, только в этот раз блузка не китайская, а венецианская. На ней мини-юбка и туфли на высоком каблуке. Длинные светло-каштановые волосы собраны в сложную прическу со сложными завитушками.

Она целует его в лоб.

– Ну? – с ходу спрашивает Исидор.

Она бросает на письменный стол номер «Геттёр Модерн». На обложке набрано большими красными буквами: «БОЛЬШОЙ СЕКРЕТ». Ниже почти так же крупно: «ЭКСКЛЮЗИВ О СМЕРТИ ЦИКЛОПА».

Исидор удивленно поднимает на нее глаза.

– Вы уговорили Тенардье? Не думал, что получится, браво, Лукреция!

Он хватает журнал и рассматривает обложку. Последние секунды Дариуса в зале «Олимпия»: он приветствует публику, приподнимая повязку и показывая сердечко в пустой глазнице.

– Кто мог подумать, что этот жест – кульминация расследования? Все сочувствовали его физическому изъяну, а это было доказательством его преступления. Даже сердечко намекало, возможно, на его роман с Катрин Скалезе. Все было в его глазу и у нас на глазах с самого начала. Вот это анекдот так анекдот!

Он открывает статью. В ней фотография могилы юмориста и заголовок белыми буквами на черном фоне: «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ДАРИУСА ВОЗНЯКА. НАШ УБОЙНЫЙ ДОКУМЕНТ. Эксклюзивное расследование Кристианы ТЕНАРДЬЕ, репортер – Флоран ПЕЛЛЕГРИНИ».

Лукреция Немрод опережает Исидора, открывшего было рот:

– Таково было жесткое условие публикации статьи. Кристиане Тенардье требовалось восстановить репутацию: все давно смеются, что она за всю жизнь не написала ни строчки.

– А Флоран Пеллегрини при чем? Он, что ли, автор статьи?

– Нет, я. Но эта Тенардье сказала, что под всеми серьезными криминальными расследованиями публика привыкла видеть подпись Флорана Пеллегрини. По ее выражению, «это залог достоверности».

– Я упомянута в конце статьи.

Исидор замечает, что к двум подписям внизу страницы добавлено мелким курсивом, да еще в скобках: «Сбор материала: Лукреция Немрод».

– Это лучше, чем ничего. Там тридцать один лист, и мне в кои-то веки заплатили правильно. Даже очень правильно.