Она входит даже в состав ракетного топлива. Некоторые применяют ее как наркотик.

– С побочными эффектами…

– В 1992 году профессор Смит открыл токсичность веселящего газа, указав, в частности, на природу болезней, развивающихся после анестезии.

– Передозировка закиси азота?

– Скажем для простоты, что это приводит к проблемам с нервной системой и с органами дыхания.

– Вы усугубили токсичность?

Катрин Скалезе дает понять, что ее не устраивают такие поспешные выводы. Ей хочется рассказать о своем «изобретении» со всеми подробностями.

– Я придумала увеличить концентрацию закиси азота и смешать ее с газами, усиливающими эффект.

– Так появился химический смертельный смех! – восклицает Лукреция, не желающая отставать.

– Летальный исход обеспечивается закисью азота, газовыми добавками и самой шуткой. Процент токсичности разных ингредиентов моего коктейля таков: 70 % – закись азота, 20 % – другие газы и только 10 % – сама шутка. Если сравнить с динамитом, то закись азота – это порох, другие газы – фитиль, а BQT – огонь.

Исидор в восторге от ее находки.

– Не уверена, что все правильно поняла, – жалуется Лукреция.

Исидор берется все растолковать:

– Будем считать, что химическое вещество действует на нейротрансмиттеры, как машины, заезжающие на 100-местный паром. При нормальном химическом стимулировании закисью азота на 100-местный паром заезжают 70 машин. Газовые присадки – еще 20. Теперь у нас на пароме 90 машин. Ну и еще интеллектуальное усилие – последние 10 машин. Паркинг – нейротрансмиттеры – заполнен, что дает сигнал событию: набитый машинами паром отправляется в последнее плавание по реке Стикс.

– Лучше не скажешь! – хвалит его доктор Скалезе.

– Этого достаточно, чтобы убить?

– Насыщение нейротрансмитерров немедленно приводит к сильному нервному импульсу, запускающему сердечную фибрилляцию. Она так сильна, что останавливает даже здоровое сердце.

Доктор Скалезе пишет на доске:

ЗАКИСЬ АЗОТА + ДОБАВКИ + ШУТКА = ФИБРИЛЛЯЦИЯ = ОСТАНОВКА СЕРДЦА.

Она указывает на чемоданчик:

– Сложнее всего было подготовить шкатулку.

Катрин Скалезе показывает, где находились баллончики с газом.

– Я испытала газовую смесь, погружавшую в коматозное состояние морских свинок, так я получила девяносто процентов желаемого эффекта. После морских свинок я перешла на кроликов, потом на обезьян. Объекты всегда были при смерти, дело было за малым – как их добить.

– «Человеку свойственно смеяться», – напоминает Исидор.

– Только человеку! Одним словом, бомба была недоделана на десять процентов.

– Невероятно! У вас был динамит, был фитиль, но не было искры.

– У меня не оставалось выбора. Первой моей двуногой морской свинкой стал тот, ради кого все это затевалось: сам Циклоп.