Ты мне, коль уж соизволил выжить и найтись, лучше вот что скажи…

И остаток вечера мы посвятили решению рутинных, но оттого не менее важных вопросов. Прервались только один раз, когда маг-лекарь пришел осмотреть Уру. Вердикт оказался не слишком приятным, но ожидаемым: девочку действительно зацепило какими-то сложными чарами. Какими именно, без артефакта установить не получалось, но именно оно вызывало слабость. Прогноз, впрочем, был оптимистичным: через несколько дней телохранительница должна была полностью оклематься.

Правда, до тех пор от нее не было никакого проку, что саму тень заметно расстроило.

Осмотрев заодно и императрицу (так до сих пор и не проснувшуюся), лекарь констатировал отсутствие каких бы то ни было чар, зато неожиданно диагностировал моральное истощение. На вопрос, откуда это могло взяться, маг ответить не сумел, да и я – тоже. Насколько я успел изучить Александру, она была во всех отношениях крепкой особой и маленькое приключение в степи уж точно никак не могло стать для нее серьезным потрясением.

Мне оставалось только позволить ей спокойно отдыхать и набираться сил, а самому – продолжить работу.

Утром я неожиданно заспался и очнулся только к полудню, когда под боком зашевелилась жена. Выпустив ее из охапки, я тоже сел на кровати.

– Доброе утро, – проговорила она, озадаченно оглядываясь.

– Да уже не утро давно, – хмыкнул я. – Как ты себя чувствуешь?

– Вроде бы неплохо, – ответила осторожно. – Вот только я не помню, как вчера уснула.

– Ты выключилась почти сразу, я не стал тебя будить: целитель сказал, что это не магия, а простая усталость.

А вот насчет Уру ты была права, ее действительно зацепило заклинанием, но скоро все стабилизируется.

Александра удовлетворенно кивнула и направилась в душ приводить себя в порядок, а я через простенькое устройство внутренней связи заказал в каюту обед.

Остаток пути прошел спокойно, без неожиданностей и приключений, да и посадка вышла ровной и быстрой.

Агара, столица Руша, располагалась на сбегающих к морю склонах гор, поэтому найти в непосредственной близости к ней подходящее для воздушного порта место не удалось.

Петляющая среди невысоких скалистых гор дорога убежала от города на добрый десяток километров, где уперлась в широкое неровное плато. После определенных усилий этот пустырь превратился в один из самых крупных портов мира, способных принять одновременно три десятка воздушных судов. В итоге оживленным было движение не только над горами, но и на дороге.