Будем надеяться, что он получит удовольствие от шотландских пейзажей... Или кто-нибудь из вас дал ему еще какое-то поручение, если его миссия окажется безуспешной?

– Разумеется, я не полная дурочка. Я сказала ему, что если к утру ему не удастся нагнать тебя, он должен повернуть домой.

– Предоставив мне следовать в Шотландию? – сухо осведомился Джулиан.

– А что еще должны мы были делать? Не было смысла вам обоим мчаться в Гретна-Грин. Кроме того, я не сомневалась, что если ты не обнаружишь к утру моих следов, то поймешь, что дальнейшая погоня бессмысленна, и сам вернешься домой. – Она робко улыбнулась ему. – Ведь все хорошо, что хорошо кончается?

– С твоей точки зрения, да.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась Элизабет.

– Только то, что эта ночь оказалась для меня судьбоносной. – Джулиан вздохнул. Он собирался отложить свои новости на потом, на вторую половину дня, когда придет в себя, но получалось, что его планы меняются. Кроме того, он вспомнил, как Талкотт упоминал о сезоне охоты. Так что пора пришла. – Пойдем со мной, отыщем твою мать. Я должен сделать объявление, которое повлияет на всех нас.

При виде Джулиана леди Уиндем поднялась с кресла. Щеки ее побледнели. Прижимая руку к сердцу, она воскликнула:

– О, я знаю, Джулиан, что вы имеете полное право сердиться на меня, но, пожалуйста, пожалуйста, постарайтесь понять мои чувства! Прошлой ночью я была полной дурочкой, но меня ослепляла материнская любовь. Вы должны меня понять!

– Все в порядке, мама, он на тебя не сердится, – поспешила успокоить ее Элизабет. Быстро подойдя к матери, она попросила ее вернуться в кресло.

Однако леди Уиндем проигнорировала слова дочери и, глядя на Джулиана, продолжала с театральным пафосом:

– И если вы захотите никогда больше не видеть меня, я не буду вас винить. – Она отвела глаза в сторону и закусила губу. – Нам некуда идти, однако если вы не сможете найти в своем сердце прощения мне, мы сегодня же удалимся с ваших глаз долой.

– Не несите чепуху, Диана, – сказал Джулиан. – Я не в настроении слушать, как вы превращаете простое недоразумение в театральную трагедию. Я тоже частично виноват: мне нужно было прочесть эту дурацкую записку. Уверен, что если бы я это сделал, то понял бы слова Элизабет совершенно иначе и не поскакал в такую бурю. Мы оба виновны в том, что я провел чертовски неуютную ночь. Я вас прощаю и не сержусь на вас. Я понимаю ваши чувства. Так что прошу вас, оставим все это в прошлом.

– Это о-очень б-благородно с вашей стороны, – промямлила леди Уиндем. С растерянным видом она опустилась в кресло.

Элизабет уселась на стул рядом с матерью и, держа ее за руку, обратилась к Джулиану:

– Что ты хотел нам рассказать? Ты сказал, что у тебя для нас объявление.