Наверное, такой же горячий, распаренный, с поблескивающими каплями на огромной груди. Уставший дикарь после охоты. Зверь, загнавший свою жертву и готовящийся к трапезе...

Образ так ярко вырисовывается в голове, что я будто вижу его наяву. Но вместо тошноты и отвращения ощущаю нечто противоположное. Расплавленную тянучку внутри, жидкой карамелью оплетающую все органы. Горьковатую сладость капучино на губах. И стремительно усиливающийся голод. Настоящий, от которого хочется сорваться в кафе через дорогу, куда Ник меня так ни разу не отвел.

Дыхание ускоряется и сбивается, живот пробивает слабой судорогой.

Встряхнув волосами, опускаю ладонь на ручку двери. Новую, вместо той, которую испортила я и доломал Царев. Поворачиваю, слыша щелчок замка, тоже другого и, надеюсь, не заедающего.

Наполнив легкие, я надуваю щеки и сжимаю губы, слово пловец перед тем, как нырнуть в бассейн с головой. Толкаю дверь… и лицо обдает приятным ветерком.

Окна в зале заменили – и теперь они открываются. Распахнуты настежь, благодаря чему по помещению гуляет сквозняк.

Неуверенно выдыхаю. Осторожно веду носом, впуская в себя совсем немного воздуха.

Чистого, свежего, с легкими, но не противными примесями. Расслабившись, дышу свободно.

- Роман Львович? – вкрадчиво зову, не отпуская тяжелой двери. Дико боюсь, что она захлопнется, как в прошлый раз, а я останусь одна. И Царев не спасет. Кажется, его вообще здесь нет. Может, Оксана ошиблась или не заметила, как он покинул зал?

Подпираю стекло плечом, в последний раз окидывая взглядом ринг. Пустой.

- Ладно, не судьба, - киваю сама себе и разворачиваюсь, перехватывая ручку.

- Мелкая? – игривое обращение, которое я не слышала на протяжении месяца, сейчас прилетает мне в затылок.

И вызывает глуповатую улыбку на лице.

Ладони безвольно разжимаются. Не успеваю моргнуть, как ребро двери проезжает перед моим носом, и она автоматически закрывается. Однако я не испытываю ни грамма паники.

Царев все-таки на месте, а значит, можно не переживать. Я в сравнительной безопасности. Если возникнут проблемы, я просто подожду, пока он все решит и исправит.

- То есть… Каролина, - исправляется Рома, будто разговаривает сам с собой, пока я продолжаю молчать, витая в облаках. - Ты что здесь делаешь?

Заставляю собраться с мыслями, оглянуться и… разобраться.

Рома появляется со стороны душевой, неторопливо крадется ко мне, по пути застегивая брюки. Притягивает мой взгляд к паху. Прохожусь вдоль закрытой молнии к пуговичке, на которой лежат длинные, сильные пальцы. Слежу, как они вставляют ее в петлю, перемещаются на пояс, поправляя его и натягивая ткань.

Я же переключаюсь на дорожку темных волос, которая ведет к пупку, коварно тянется еще выше, а дальше разветвляется по широкой бронзовой груди.