Не успеваю заметить, который час, как он гаснет.

- Разрядился, - устало бурчу.

Конечно, я ведь вчера только с самолета, а потом не до этого было. Закономерно, что аккумулятор сдох.

- Это знак, что пора домой, - убираю документы в ящик стола.

Слышу скрежет наверху. Такой противный, будто Пирамидоголовый из «Сайлент Хилла» тащит по полу свое огромное копье.

Кому в голову взбрело в такое время «перестановку мебели» делать? Что вообще можно таскать в боксерском зале? И зачем?

- Ко-оля! – наконец-то, догадываюсь. - Ни хрена себе, стахановец, - удивленно поднимаю взгляд на потолок. И дергаюсь, прищуриваюсь, когда там что-то падает.

Сжалившись над работящим другом, поднимаюсь на второй этаж. Хватит с него на сегодня.

- Закругляйся, Мистер Пропер, - с трудом открывая зал, выдаю с порога. – Давай домой тебя подкину, - добавляю, сильнее налегая на тяжелую дверь. - Что-то с механизмом случилось, надо попросить ребят посмотреть. Но завтра. Все завтра, - бурчу себе под нос. - Коля, твою за ногу! Ты где? Уснул под грушей?

Оглядываюсь в поисках друга.

- Ай, - доносится испуганный женский вскрик.

Нахожу источник звука – и…

На миг меня парализует. От макушки до пят."

"Наклонив голову, озадаченно смотрю на аккуратную попку в облегающих лосинах, которая торчит из небольшого окна под потолком. Под ней – неустойчивая башня из гимнастической скамейки, «козла» и парочки боксерских снарядов. Ровные ножки с трудом балансируют на ней, приподнявшись на носочки.

Отпускаю дверь, и она слишком резко захлопывается за спиной. Точно механизм сломался. Но я даже не оборачиваюсь. Взгляд прикован к упругому «сердечку», которое кажется мне смутно знакомым.

Вслед за очередным «ай», маленькие ступни соскальзывают с небольшой боксерской груши, которая служила верхней подставкой, - и вся конструкция разваливается, как карточный домик, только с жутким грохотом. А попка зависает в воздухе.

Инстинктивно реагирую, в два широких прыжка оказываясь рядом, и подставляю руки. На ладони опускаются обе половинки «сердца». Машинально впиваюсь пальцами в напрягшиеся мышцы.

И на меня тут же снисходит озарение. На ощупь узнаю попу, но логика окончательно исчезает, помахав на прощание ручкой.

Какого хрена, блин? Какого хрена?

Вместо тысячи ругательств с губ слетает самое страшное и опасное:

- Лина?

Глава 17

Каролина

- Новенькая, чего сидишь тут, кукуешь? – хихикнув, Оксана облокачивается о стойку. – Тренировки закончились, давай домой.

- Не могу, я позже, - бубню, поглядывая в окно.

Смеркается. Голова ватная. И дико хочется спать.

- Если будешь в темноте по этому району шляться, то тебя, такую красивую, бодибилдеры украдут, - подшучивает она. В ответ я устало, неприлично широко зеваю, и коллега хмурится: - Тебе, может, добираться не на чем? – уточняет сочувственно.