Правда, перед смертью не надышишься, а разговор по душам с сестрой неизбежен.

При Тимуре Ева старалась не поднимать тему моей личной жизни. Мы обсуждали, в основном, юридическую практику, где я ни дня не провела. Пришлось признаться, что я недовольна будущей профессией, а согласилась на нее после уговоров отца. Тимур слушал меня молча и внимательно, но я чувствовала, что он очень огорчен и разочарован мной. Представляю его реакцию, если бы он узнал обо всех моих похождениях и... беременности.

Тим воспринимал меня младшей сестренкой, избалованной и проблемной, но любимой, несмотря на все ошибки и капризы. Он радовался, что я повзрослела и изменилась за последние два года, стала серьезнее и ответственнее. Кажется, даже начал мной по-настоящему гордиться, наряду с отцом и сестрой…

Теперь я рискую перечеркнуть все одним махом и похоронить свою хрупкую репутацию, выставив себя гулящей девкой в глазах родни.

Стыдно так, что я краснею, часто дышу и бегаю взглядом по гостиной. Мы остались наедине с Евой, но мне по-прежнему страшно и неловко.

- Любишь его? – вопрос сестры застает меня врасплох.

- Очень, - выпаливаю прежде, чем успеваю обдумать реплику.

Призналась!

Я только что призналась, что у меня есть мужчина. Любимый…

Щеки по-прежнему горят, но предательская улыбка трогает губы, а ладонь машинально тянется к животику. Отдергиваю ее, сжимая в кулак, пока Ева не заметила.

- А он что? – продолжает допрос.

Не знаю, что подмешала в чай сестра, но меня вдруг пробивает на откровенность.

- Да, - шмыгаю носом и не отнимаю ладоней от животика, словно успокаиваю малыша, чтобы не начудил и не рассекретил себя раньше времени. – Я не уверена в Роме. Что если…

- Как ты узнаешь, что будет, если не дашь ему шанс? – перебивает резко. – Не равняй всех по отцу. Не озирайся на мать. Не примеряй на себя их модель семьи. У тебя свой путь! Слышишь?

Сестра берет меня за плечи, заставляет посмотреть ей в глаза. Приоткрывает рот, чтобы сказать еще что-то поучительное, но внезапно косится на мою смятую, заляпанную чаем блузку. Настороженно наблюдает, как я прижимаю к себе руку, хмурится. Задумчиво изучает всю меня, медленно поднимается к лицу, обездвиживает пристальным взглядом.

- Почему похудела? И мясо перестала есть? – подмечает детали, которые чуть не выдали меня за ужином. Ее щеки стремительно бледнеют, а карие глаза округляются в изумлении: - Каролинка, а ты случайно не…

Замираю, затаив дыхание, и вжимаю голову в плечи.

Боже, нет, пожалуйста! Я не готова признаться. Не сейчас. Не знаю, когда вообще решусь!

Остро не хватает Ромы. Он ведь от всех меня оберегает. Может, и сейчас смог бы разрулить ситуацию? Легко, непринужденно, с шутками, как он умеет.

Да, у него бы получилось сгладить все острые углы и расположить к себе строгую Еву.