Молюсь, чтобы Царев не наделал глупостей, и дрожащими пальцами обхватываю ручку.

- Ты с Романом Львовичем приехала? – перевешивается через стойку администрации Галя. – Я видела вас за воротами. Ты вышла из его машины раньше, - тараторит без остановки эта ходячая камера слежения. – Ой, увольняешься? – сует нос в мои документы.

Оксана тут же прячет их вглубь стола, подальше от любопытного взора сплетницы. Кашляет предупреждающе, но Гале все равно. Она слишком возбуждена в предвкушении горячей сенсации.

- Увольняюсь, - холодно бросаю, а сама сжимаю ладонь в кулак, едва не ломая ручку. Царапаю кончиком пера бумагу, случайно соскакиваю на деревянную поверхность, оставляя глубокий след.

- М-м-м, ясно, - многозначительно тянет с неприкрытым ехидством. – Быстрее нашей Ритки справилась, а по тебе сразу и не скажешь.

- Что именно? Объясни, - с вызовом вскидываю брови и смело выдерживаю зрительный контакт.

Галя тушуется, посматривает на Оксану в поисках поддержки, надеется вовлечь ее в мою травлю. Но та неожиданно грозно рявкает:

- Галина, у вас нет работы? – переходит на «вы», проводя черту между ними. - Чего вы тут прохлаждаетесь и клиентов отпугиваете? Может, штраф вам выписать?

- Через полчаса тренировка, - мямлит Галя, съежившись и потухнув.

- Отлично, идите готовьтесь, - взмахивает рукой Оксана, отправляя ее в раздевалку.

Судорожно поправляю несвежую, смятую блузку, к которой экстренно пришивала пуговицы сегодняшним утром перед выездом к ветеринару. Застегиваюсь по горло, пытаясь спрятаться, но тут же бросаю это бесполезное занятие. Коллегам и так теперь все ясно. Где я была и с кем. Меня только что будто в грязь макнули, а потом выкинули на асфальт обтекать.

Эйфория испаряется. Настроение падает ниже плинтуса. Прямиком туда, где похоронена моя честь. Чувствую себя очередной шалавой босса. Особенно, когда Ромы нет рядом, чтобы убедить меня в обратном.

- Так, малыш, вот тут… - Оксана тычет пальчиком в бумаги, которые начинают плыть перед глазами. Не хватало мне еще упасть в обморок, чтобы весь клуб о моей беременности узнал. – Пиши: «Прошу уволить меня по собственному желанию…», - диктует она, пока я пытаюсь совладать с эмоциями. – Линочка, зайка, - касается моего предплечья.

- Ничего не спрашивай, Ксюша, - цежу сквозь зубы, криво выводя буквы. Меня потряхивает от нервов и обиды, но я стараюсь держать невозмутимое лицо и гордо вздернутый подбородок."

"Ревность накатывает на меня волной, заполняет все органы, отравляет разум и сердце. Малыш внутри меня тоже негодует. Судя по обострившейся тошноте, он намерен «поприветствовать» чужую тетку привычным способом.