Ну да, дедушка Фрейд, когда описывал явления парапраксиса,[4] безусловно имел в виду Олю с ее неуемными мыслями об Аверине.

— Мы дружим, — глядя на Давида честными глазами, без зазрения совести солгала она.

— Втроем?

— Да.

— И давно?

— Со школы. Вместе учились.

— Сколько вам лет, Оля? — в его голосе явно чудился смешок, но отступать было поздно.

— Тридцать. Почти…

Давид выразительно глянул из-под сведенных на переносице бровей, и она храбро выдержала взгляд.

— Как же вы могли вместе учиться в школе, если они минимум лет на пятнадцать старше вас?

Оля зарделась. И дернул же черт за язык…

— Костя на двенадцать, — поправила она и в последний момент нашлась. — Это была другая школа. Верховой езды, — сказала и выдохнула.

«Или жизни…»

— Лошади? — хмыкнул Давид, и Оля понадеялась, что это не о ее сердечных друзьях. — И вы успели так сблизиться?

— Конечно, я их просто обожаю. Обоих, — добавила поспешно.

— Значит, — оживился Давид, — они не ваша пара? Ни один, ни второй? Вы всего лишь друзья?

— Что вы, конечно же нет!

«Ну все. Аверин меня убьет. Или Ямпольский?..»

Она совсем упала духом, а Давид, напротив, с еще большим воодушевлением принялся водить ее вокруг замка.

Когда пришла пора возвращаться, они остановились на пологом склоне, покрытом травой, и у Ольги захватило дух от простиравшейся внизу красоты. Неожиданно Давид взял ее за руку.

— Оля, — сделал глубокий вдох и продолжил, — Оленька! Я поражен вашей красотой и вашей непринужденностью. Мне давно не было так просто и легко, в вашем присутствии хочется жить. Скажите, — он подался вперед, — я могу надеяться, что вы станете моей гостьей без ваших… кхм… друзей?

— Вы хотите, чтобы я приехала к вам? — искренне изумилась Оля. — Одна? Но это невозможно, Давид, мы малознакомы, и вообще…

— А вы позовите Голубых. Скажите, я приглашаю.

Они оба замолчали на несколько секунд, глядя друг на друга. Первым не выдержал и зашелся от смеха Данилевский, следом рассмеялась Ольга.

— Я бы на месте Антона сменил фамилию, как только мне исполнилось восемнадцать, — сквозь слезы проговорил Давид.

— Я сменила имя, — призналась Оля, — родители назвали меня Ольгертой."

"— Ольгерта… — Давид словно попробовал имя на вкус, и его глаза одобрительно блеснули. — А мне нравится. Вам идет.

— Как на меня, слишком вычурно. И старо, — отмахнулась она.

— Зато сразу хочется подарить вам замок, — вдруг сказал Данилевский, и Оля почувствовала себя ужасно неловко.

— Этот? — решила для разнообразия пококетничать.

— Можно и этот, — серьезно кивнул Давид и добавил: — Для начала…

Мда… Не умеешь, не берись…

«Тебе давно пора научиться принимать комплименты», — сказало подсознание голосом Ямпольского, но Оля шикнула на него и прогнала обратно в угол.