Говорить было больно — во-первых, снова хотелось пить, во-вторых, горло саднило после ксурова ошейника.

— Тирум, дай ему бурдюк! — приказал бедуин.

— Не испытывай моё терпение, — голос Десена похолодел.

— Ещё воду тратить на всяких проходимцев! — пробурчал шутник так, что вроде как говорил он себе под нос, но услышали все.

Достав из тюка тощие меха, он с силой швырнул их мне в лицо.

Десен едва заметно поморщился, а я, поймав бурдюк, сорвал крышку, понюхал воду и, не медля ни секунды, выпил все до дна.

— Это была твоя порция на день, — заметил Десен.

— Говорят, от обезвоживания, кха-кха, наступают необратимые разрушения головного мозга, — я пожал плечами. — И особенно страдают участки мозга, связанные с памятью.

— Умник, — поморщился Десен. — Не парь меня.

— Вам нужна стела, мне, чтобы восстановиться, нужна вода.

Десен задумчиво посмотрел на меня, словно решая, продолжить разговор или убить меня на месте.

Я же, спокойно выдержав его изучающий взгляд, прислушался к себе.

Тело ломило, слабость, хоть и стала полегче, но никуда не делась, голова все так же кружилась, да и вообще, самочувствие было не из лучших.

В таком состоянии я бы не то что драться, даже идти куда-то не рискнул. Впрочем, выбора у меня не было.

К тому же напряжение, витающее в воздухе, не вызывало сомнения — именно в этот момент решается моя судьба.

— Расскажи о стеле, — Десен принял решение и взмахом руки приказал выдать мне ещё один бурдюк с водой.

— Для того, чтобы добраться до стелы нужно…

Рассказывал я долго и обстоятельно, то и дело прикладываясь к мехам с водой.

Пить хотелось просто неимоверно, но я волевым усилием заставил себя делать маленькие глоточки — для лучшей усваиваемости.

Ну и, конечно же, внимательно следил за эмоциональной составляющей Десена.

Когда от него начинало веять скукой, я тут же перескакивал на следующий эпизод, или переключался на опасности передвижения под землей.

Сам же, пока рассказывал про свой путь до Центра, незаметно рассматривал работорговцев.

Самым опасным был Десен — глава небольшого отряда.

На бедре у него висели ножны, а жилистые ладони явно намекали, что меч у него не только для красоты.

Справа от него сидел маг.

Веяло от него какой-то сыпучей силой и… одержимостью, что ли?

Даже не так, на эмоциональном плане явственно ощущалось сильное желание, на грани раздражения.

Дальше по кругу расположился Тирум.

Этот, судя по ауре и эмоциям, был латентным садистом и вообще неприятным типом, который мало кому нравился и бесил своим поведением всех подряд.

Сам — дрыщ-дрыщем, соплей перешибить можно, но целая связка ошейников, которые болтались у него на поясе, давали понять за что его терпят в банде.

К слову, держался Тирум как бы в стороне.