На всяком ключевом сюжетном повороте Шолохов словно нарочно проводил главных героев мимо своего родного хутора.

«Спускаясь с горы в Каргинскую, казаки повстречали подростка-казачонка, гнавшего на попас быков. Шел он, оскользаясь босыми ногами, помахивая кнутом. Увидев всадников, приостановился, внимательно рассматривая их и забрызганных грязью, с подвязанными хвостами лошадей.

– Ты чей? – спросил его Иван Томилин.

– Каргин, – бойко ответил парнишка, улыбаясь из-под накинутой на голову курточки».

(Фамилия Каргин была самой распространённой в хуторе, её носило множество местных).

«– Ушли ваши казаки?

– Пошли. Красногвардию пошли выбивать. А у вас не будет ли табачку на цыгарку? А, дяденька?

– Табачку тебе? – Григорий придержал коня.

Казачонок подошёл к нему. Засученные шаровары его были мокры, лампасы ало лоснились. Он смело глядел в лицо Григорию, выручавшему из кармана кисет, говорил ловким тенористым голосом:

– Вот тут зараз, как зачнёте спущаться, – увидите битых. Вчерась пленных, краснюков погнали в Вёшки наши казаки и поклали их… Я, дяденька, стерёг скотину вон возле Песчаного кургана, видал оттель, как они их рубили.

Ой, да и страшно же! Как зачали шашками махать, они как взревелись, как побёгли… Посля ходил, глядел… У одного плечо обрубили, двошит часто, и видно, как сердце в серёдке под кровями бьётся, а печёнки синие-синие… Страшно! – повторил он, дивясь про себя, что казаки не пугаются его рассказа, так по крайней мере заключил он, оглядывая бесстрастные и холодные лица Григория, Христони и Томилина.

Закурив, он погладил мокрую шею Григорьева коня, сказал: “Спасибочко”, – и побежал к быкам.

Около дороги, в неглубоком, промытом вешней водой яру, чуть присыпанные суглинком, лежали трупы изрубленных красногвардейцев. Виднелось смугло-синее, как из олова, лицо с запекшейся на губах кровью, чернела босая нога в синей ватной штанине.

– Тошно им прибрать… Сволочи! – глухо зашептал Христоня и вдруг, секанув плетью своего коня, обгоняя Григория, поскакал под гору».

Шолохов будто бы знал этого пастушка и сам однажды – а то и не раз – слышал подобные диалоги.

Бесстрастные лица у казаков (блистательно точная деталь!) были оттого, что они уже навидались подобного. И ещё оттого, что догадались: дальше будет куда страшней.

10 мая Подтёлкова и его товарищей взяли в плен казаки подъесаула Захара Спиридонова. 11 мая, на Святую Пасху, в хуторе Пономарёве Подтёлков и комиссар его отряда Кривошлыков были повешены, а остальные участники их отряда расстреляны.