На моих глазах немцы забросили в тылы взвод автоматчиков, они открыли беспорядочную стрельбу, и у нас едва ли не целый полк в панике начал разбегаться. Еле собрали обратно…

Шолохов жадно курил. Ему было тошно.

5 ноября 1-я немецкая танковая армия начала наступление, пытаясь пробить советскую оборону на шахтинском направлении с последующим выходом к Дону восточнее Ростова. Немцы давили, приближаясь к линии Миллерово – Астахово: всё шолоховские места, им самим и Гришкой Мелеховым исхоженные, к тому же таящие фамилию мужа Аксиньи – Астахова.

19 ноября немецкие танки прорвались к Ростову-на-Дону и на следующий день вошли в город. Советские части отступили на левый берег Дона, но через неделю с небольшим, 29 ноября, город отбили. Это была головокружительная радость: значит, мы можем контратаковать, побеждать, возвращать своё! Первая крупная победа катастрофического 1941-го случилась на донской земле.

12 декабря Шолохов получил от Совинформбюро приказ выехать для работы на Южный фронт. Штаб фронта находился в городе Каменск-Шахтинский – в тех местах, где снимали «Тихий Дон» с Цесарской и Абрикосовым.

Луговой вспоминает, что выдвинулись втроём: он, Шолохов и сопровождавший его Лудищев.

«К Каменску мы подъезжали поздно вечером, без света фар ехать было тяжело, машина попадала в канавы, могла перевернуться. Тогда шофёр включил свет. При свете ехать также было невозможно, нас обстреливали с воздуха немецкие самолёты, бороздившие небо над Каменском. Две или три очереди трассирующих пуль чуть было не побили нас с Шолоховым, и уцелели мы каким-то чудом. Одна очередь прошла прямо над головой, вторая слева, разбив боковое ветровое стекло. Третья очередь прошла справа в 20–30 сантиметрах от машины. Жёлтые, красные, зелёные, белые пули чередовались в каждом пучке выстрелов. Мы снова потушили свет, один из нас пошёл пешком впереди машины, указывая ей след…»

Шолохов обосновался там. Никто за ним пригляд не устраивал – он вполне мог бы у себя на квартире сидеть и время от времени сдавать корреспонденции: с него было бы достаточно. Но этот донец был не из таких.

Рассказывал: «Нужно было перебраться на командный пункт полка, а немец вёл огонь по площадям, всё усиливая его. И место вроде неприметное, но “рама” надыбала наше движение, огонь стал довольно плотный, а надо идти. Взял я красноармейца – пошли, наше движение заметили, накрыли огнём. Залегли, красноармеец грызет краюшку, говорит: “Убьёт, товарищ Шолохов. Давайте возвертаться”. Я – молчок, он же ведёт, он знает, что делать, а дальше – открытое поле, не пройдём, переждали чуть, вернулись. Но идти-то надо, кто начинал, тому и идти, снова пошли. Удачно, встретил нас командир полка, обрадовался…»

Непрестанно мотался – от передовой до штаба и обратно.