Однажды приду я вечером домой, а ее нет, увезли — продали в Россию или еще куда…

Ни с того ни с сего наша клиентка, до сих пор державшаяся довольно бодро, вдруг разрыдалась. Теперь я понял, почему молодой священник был так предусмотрительно немногословен, когда рекомендовал ее нам. Шерлок Холмс засунул карандаш обратно в нагрудный карман, еще раз бросил взгляд на свои записи и, встав, положил руку на плечо посетительницы. Он не был опытным утешителем плачущих женщин, но старался как мог.

— Умоляю вас, миссис Хеджес, не нужно так огорчаться.

Уверен, никто не собирается похищать вашу дочку. Вы, кажется, сказали, что только из вашей квартиры можно увидеть дворик русских жильцов?

— Да, сэр, так оно и есть.

— А вы с мужем, как и большинство ваших соседей, проводите день на работе?

— Да, мистер Холмс. В округе работают почти все.

— В таком случае поручения вашей девочке давались для того, чтобы услать ее подальше на долгий срок. Вряд ли ей хотели причинить вред. Просто она не должна была видеть того, что происходило в соседнем дворике. Но вы правильно поступили, решив оградить ее от тех людей.

Осторожность не помешает.

— А труба, мистер Холмс?

Немного помолчав, мой друг ответил:

— Думаю, трубой займется полиция. Если не возражаете, я лично обращусь в Скотленд-Ярд. Полагаю, дело о пропаже водостока чрезвычайно заинтересует инспектора Лестрейда. Вы же не беспокойтесь ни о чем, кроме безопасности дочки. Волноваться не следует. Не думаю, чтобы ей угрожала беда. Но на всякий случай постарайтесь не оставлять ее дома одну.

— «Чрезвычайно заинтересует»! — передразнил я сыщика.

Миссис Хеджес ушла, и теперь я мог не скрывать своего скептицизма. — Инспектор Лестрейд сам не свой до водосточных труб! Боюсь, вы ошибаетесь. По-моему, распутывать такие тайны под стать местному констеблю или домовому совету.

Проводив посетительницу до двери, Холмс вольготно расположился на диване. Подле него на подставке лежала курительная трубка, а сам он развлекался тем, что удерживал на ребре ладони свою толстую трость с набалдашником в форме луковицы, как будто бы это упражнение помогало ходу мысли. Декабрьское небо снова потемнело, причем так резко, что пришлось зажечь газовый свет.

Не отрывая глаз от трости, Холмс сказал:

— Если я не заблуждаюсь, Ватсон, мы имеем дело с крупным преступным заговором. Вероятно, это одно из тех дел, о которых родители рассказывают детям много лет спустя.

— Желтая канарейка и украденная водосточная труба?

— Водосточная труба распилена на двухфутовые отрезки. О чем это может свидетельствовать?

— О том, что отнести ее к сборщику лома целиком было невозможно.