‒ Ну ты же того… И у тебя мозгов нет, ‒ кажется, я все же сегодня борщу. Кэлахэн обиделся, сильно, так что минут сорок за эту шутку я «раскаивалась» и просила прощения.

‒ Тьфу на тебя, и на твой сортирный юмор. Все бери учебник, будем проверять, есть ли в тебе что-нибудь или ты пустышка, ‒ отомстил он мне. Обидно, очень. Сразу стыдно стало по-настоящему.

Мы потратили полчаса, прежде чем поняли, что ни одного паса, заклинания или просто сконцентрированного по определенным методикам желания у меня не выходит. Может я и получила тело, но магии демонов огня в ней не было.

‒ Это, моя дорогая Лена, очень прискорбно, ‒ наконец заключил дух.

‒ Нет, твоя прозрачность, это полный попандос. Зато я знаю, какая северная лисичка мне предназначалась, за относительно гладко прошедшие сутки.

‒ Ты вот все, что было считаешь «гладким»? ‒ Приведение покрутило пальцем у виска.

‒ Искренне, ведь я жива, здорова и даже сыта, и не заперта в четырех стенах.

‒ Ладно, уговорила. Но что будешь делать? Если кто-то узнает о твоем изъяне, тебе не жить.

‒ Ты думаешь, я этого не понимаю? ‒ взъярилась я на духа. А потом стушевалась. ‒ Один точно должен знать, а то я и вправду недолго проживу. Иезекилю придется сказать.

‒ Скажешь, он все равно твою спальню уже оккупировал.

‒ Кэл, кстати об этом. Ты не знаешь, почему он там оказывается каждое утро? Я, конечно, понимаю, что два раза не закономерность. Но уже, елы-палы, и не случайность.

‒ Эх, как бы тебе объяснить… ‒ Дух начал краснеть. ‒ Ну пока у вас брак не консумирован, его магией будет к тебе переносить сразу после засыпания. Мол, дело не до конца довели.

‒ Консу… Что? ‒ до меня медленно дошел смысл слова, и уже настала моя очередь краснеть.

Не то чтобы я была неопытной в этих вопросах, все же тридцать лет, чай не девочка. Но и осознание, что отделаться от мужика в кровати можно лишь таким способом, привел меня в ужас. А потом пришла мысль, что он и не такой плохой, даже слова не обронил на эту тему. Не то, что действия какие-то допустил. Благородство, видимо, еще не совсем погибло в демоническом Лорде. Ему, наверное, неудобно оказываться каждый раз не там, где разделся. И личной жизни никакой. Заснет с любовницей, проснется со мной. Вот это пердюмонокль.

‒ Давай, осязаемая моя, не раскисай. Попробуем еще.

Прошел в пустую еще час, руки ломило от взмахов, болели искусанные от нервяка губы, и злость поднималась во мне жгучей бурей с каждой минутой все выше и выше.

‒ Слушай, а может все дело в «недозаключенном» браке? Может ты с ним «того» и у тебя все поучится?

‒ Кэлахен, ‒ прищурила я глаза. ‒ Ты вроде взрослый мужик. Уже чертову тысячу лет приведение.