Тема эта не исчерпывается курсом лекций под названием «Честность — лучшая политика» точно так же, как жизнь не укладывается в слова. Нет-нет! Каков сам хозяин, такими станут и его люди, причем без особых размышлений и рассуждений.

— О, это великое признание! — со смехом заключила Маргарет. — Значит, если люди яростно и жестоко сражаются за свои права, можно смело предположить, что хозяин их так же далек от сочувствия, терпения и умения довольствоваться малым.

— Вы похожи на всех сторонних наблюдателей, которые понятия не имеют, как работает наша система, мисс Хейл, — заметил гость. — Считаете, будто рабочие — глиняные куклы, готовые принять любую симпатичную форму, и забываете, что трудятся они только треть жизни. А еще не учитываете, что обязанности промышленника не ограничиваются исключительно предоставлением работы и жалованья. Нам приходится выполнять множество иных коммерческих функций, что делает нас пионерами цивилизации.

— Что-то подсказывает мне, — с улыбкой вставил мистер Хейл, — что вы могли бы стать пионером не только цивилизации, но и родного города. Ваши земляки выглядят толпой диких, необузданных язычников.

— Да, такие они и есть, так что розовая вода в данном случае не поможет. Кромвель стал бы непревзойденным фабрикантом, мисс Хейл. Жаль, что нельзя обратиться к нему за помощью в подавлении этой забастовки.

— Кромвель — герой, — холодно призналась Маргарет. — Однако я стараюсь примирить ваше восхищение деспотизмом с уважением к личной независимости каждого человека.

Мистер Торнтон слегка покраснел от ледяного, высокомерного тона.

— Пока рабочие трудятся на меня, предпочитаю оставаться их полным и безраздельным хозяином, но по гудку наши отношения прекращаются, и вступает в силу то самое уважение к свободе личности, о котором я говорил.

Поддавшись раздражению, он умолк, однако вскоре сумел взять себя в руки, любезно пожелал мистеру и мисс Хейл доброго вечера, а потом, склонившись к Маргарет, вполголоса произнес:

— Боюсь, сегодня я был излишне резок с вами. Но ведь вы сможете простить неотесанного милтонского фабриканта?

— Конечно, — с улыбкой ответила Маргарет, глядя в расстроенное, встревоженное лицо гостя.

Выражение подавленности не исчезло у гостя даже при виде хорошенького сияющего личика, уже ничем не напоминавшего о пронизанном северным ветром, ожесточенном споре. Однако руки она не подала, и Джон Торнтон вновь испытал разочарование, хотя нашел оправдание такому поведению в чрезмерной гордости.

Глава 16. Тень смерти

На следующий день приехал доктор Доналдсон, чтобы осмотреть миссис Хейл.