— Наверное, когда умерла мама, я еще была здорова, но с тех пор уже никогда не чувствовала себя хорошо. Вскоре начала работать на кардочесальной машине, и пух забил мои легкие.

— Пух? — переспросила Маргарет.

— Да, пух, — повторила Бесси. — Маленькие частички хлопка до такой степени наполняют воздух, что он становится белым от пыли. Из-за нее у многих рабочих скоро начинается кровавый кашель.

— Неужели ничего нельзя сделать? — вздохнула Маргарет.

— Не знаю. Говорят, на некоторых фабриках устанавливают в цехах большое колесо. Оно крутится, поднимает ветер и уносит пыль. Но это колесо очень дорогое — фунтов пятьсот или шестьсот стоит, — а прибыли не приносит, поэтому мало кто из хозяев его ставит. Слышала даже, что некоторые рабочие сами отказываются: говорят, что привыкли глотать пух, а теперь постоянно хотят есть и требуют повышения жалованья, да и найти его трудно. Жаль, что на нашей фабрике его нет.

— Разве твой отец об этом не знал? — спросила Маргарет.

— Знал и очень переживал. Но в целом наша фабрика была неплохой и люди там работали хорошие. Отец боялся отпускать меня в другое место, потому что, хоть сейчас этого и не скажешь, многие считали меня симпатичной девушкой. Мне не хотелось прослыть капризной. К тому же мама говорила, что надо оплачивать обучение Мэри, а папа любил покупать книги и ходить на разные лекции. На все нужны деньги. Поэтому я продолжала работать до тех пор, пока в ушах навсегда не поселился шум, а в горле и легких не застрял пух. Вот и все.

— Сколько тебе лет? — поинтересовалась Маргарет.

— В июне исполнится девятнадцать.

— И мне тоже девятнадцать. — Она печально задумалась о разделявшей их пропасти и от подступивших слез не смогла вымолвить ни слова.

— Пару слов о Мэри, — продолжила Бесси. — Хочу попросить, чтобы вы о ней позаботились. Ей семнадцать. Боюсь, как бы и она не попала на фабрику.

— Вряд ли ей подойдет… — Помимо воли Маргарет обвела взглядом грязные углы комнаты. — Вряд ли она сможет работать служанкой, правда? У нас есть давняя верная горничная, уже почти родственница, и ей нужна помощница, но Диксон очень аккуратна и требовательна. Вряд ли имеет смысл навязывать ей работницу, которая ничего не умеет.

— Понимаю. Думаю, вы правы. Наша Мэри — хорошая девушка, но разве кто-нибудь учил ее домашним делам? Росла без матери, я весь день пропадала на фабрике, а потом только ругала ее за то, чего сама толком не знала.

— Даже если Мэри не сможет работать служанкой, обещаю с ней дружить. Ради тебя, Бесси. А теперь мне пора. Приду снова, как только смогу, но если вдруг не появлюсь завтра, послезавтра, а может даже через неделю или две, не думай, что я тебя забыла: просто занята.

— Знаю, что больше вы обо мне не забудете, и не обижусь.