— Я же говорил, — пояснил Хиггинс, несколько удивленный реакцией собеседника, — что ни за что не стал бы искать работу ради себя самого, но им же надо что-то есть! Я бы не позволил Бучеру так поступить, но ведь это я сбил его с привычной дороги. Значит, мне за него отвечать.

Мистер Хейл схватил широкую ладонь обеими руками и молча благодарно пожал. Хиггинс выглядел смущенным и даже пристыженным.

— Ну-ну, господин! Любой настоящий мужчина на моем месте поступил бы так же… и даже лучше, потому что я до сих пор работу не нашел и даже издали не увидел.

После всего, что я наговорил Хамперу, даже если не думать об обязательстве, которое не подписал бы даже по такому случаю, он ни за что не примет меня на свою фабрику. Да и другие тоже. Я бесполезная черная овца. Дети умрут с голоду, если… если вы, священник, мне не поможете.

— Помочь вам? Но как? Готов сделать все, что угодно, вот только не знаю, что именно.

— Мисс, — Хиггинс показал на Маргарет, которая вошла и остановилась, прислушиваясь к разговору, — часто хвалила юг и тамошнюю жизнь. Не знаю, очень ли это далеко, но думаю отвезти их туда, где еда дешевая, жалованье хорошее, а люди — бедные и богатые, хозяева и рабочие — добрые и дружные.

Вот если бы вы помогли найти работу там… Мне еще нет и сорока пяти — силы много.

— Но какую же работу вы готовы исполнять?

— Думаю, мог бы копать…

Маргарет подошла ближе.

— За всю вашу работу, со всем старанием и терпением, получите девять шиллингов в неделю. В крайнем случае десять. Продукты стоят почти столько же, сколько здесь. Можно еще завести небольшой огород…

— Дети будут выращивать овощи, — мечтательно добавил Хиггинс.

 — Все равно Милтон мне опротивел, а я опротивел Милтону.

— Вам нельзя переезжать на юг, — решительно возразила Маргарет. — Вы не сможете там жить. Придется работать на улице в любую погоду. Вас убьет ревматизм. Бесконечный, непривычный физический труд разрушит здоровье. Образ жизни и питание окажутся совсем не такими, к каким вы привыкли.

— Не все определяется куском мяса, — обиделся Хиггинс.

— Но если будете работать здесь, то за десять шиллингов сможете раз в день есть хорошее мясо, да еще и поддерживать бедных детей.

Считаю себя обязанной предупредить обо всех сложностях, поскольку мои рассказы навели вас на эту мысль. Вы не сможете терпеть скуку и однообразие; даже не представляете, что это такое. Тоска разъест душу как ржавчина. Те, кто живет там с рождения, привыкли мокнуть в стоячей воде. Изо дня в день они не разгибаясь работают на мокрых серых полях от зари до зари. Тяжелый монотонный труд лишает разум жизни, однообразие притупляет воображение.