Придется найти утешение в презрении к собственной глупости. Подумать только: начинающий адвокат задумал жениться!

Маргарет не нашлась с ответом. Сам тон разговора ее раздражал, подчеркивая и обостряя те черты характера мистера Леннокса, которые всегда вызывали отторжение. И все же он оставался приятнейшим из людей, самым чутким другом, способным понять ее лучше всех тех, кто когда-либо появлялся на Харли-стрит. К боли недавнего отказа примешалось легкое презрение, на губах мелькнула пренебрежительная усмешка. Хорошо, что, обойдя сад, они неожиданно наткнулись на мистера Хейла, о присутствии которого совсем забыли. Он все еще с наслаждением вкушал грушу, бережно и искусно очистив ее одной длинной, до прозрачности тонкой спиралью. Зрелище напоминало притчу о восточном владыке, по приказу волшебника окунувшего голову в сосуд с водой и, прежде чем спустя мгновение снова ее поднять, увидевшего всю свою жизнь. Маргарет чувствовала себя разбитой, не могла найти силы, чтобы поддержать завязавшийся между отцом и мистером Ленноксом обыденный разговор, и молча грустила, спрашивая себя, когда же наконец гость уедет и позволит погрузиться в раздумья о событиях последней четверти часа. Мистер Леннокс мечтал о расставании точно так же, как и она, однако несколько минут непринужденной светской беседы, каких бы невероятных усилий они ни стоили, послужили необходимой жертвой то ли оскорбленному тщеславию, то ли самоуважению. Время от времени он бросал мимолетные взгляды на задумчивое, печальное лицо.

«Я не настолько ей безразличен, как она хочет думать, — пронеслась в сознании дерзкая мысль. — Нельзя терять надежду».

Последнюю четверть часа Генри провел в настроении сдержанного сарказма. О жизни в Лондоне и жизни в деревне он рассуждал так, словно сознавал собственную склонность к насмешкам и боялся дать себе волю, чтобы не скатиться в откровенный сарказм. Мистер Хейл недоумевал. Гость неожиданно предстал совсем не тем человеком, каким выглядел на свадебном завтраке в Лондоне и сегодня за обедом: сейчас казался значительно живее, умнее, опытнее в светской жизни. Все эти качества мало импонировали мистеру Хейлу, так что, едва мистер Леннокс заявил, что должен немедленно удалиться, чтобы успеть на пятичасовой поезд, все трое вздохнули с облегчением и вернулись в дом, чтобы разыскать миссис Хейл и гость мог с ней проститься. В последний момент истинная душа Генри все-таки прорвалась сквозь налет холодного самообладания.

— Маргарет, не презирайте меня. Несмотря на всю эту никчемную болтовню, в груди моей бьется живое сердце, и доказательством тому служат мои чувства. За то пренебрежение, с которым вы слушали меня последние полчаса, я люблю вас еще глубже и преданнее — несмотря на горечь поражения.