Не стану притворяться, что люблю госпожу так же, как вы, и все же отношусь к ней лучше, чем к кому бы то ни было. Только мастер Фредерик может с ней сравниться. Помню, как горничная леди Бересфорд позвала меня взглянуть на барышню, одетую в белое платье с алыми маками по подолу. Меня так поразило увиденное, что ненароком я загнала в палец иголку и сломала, так что пришлось вырезать. Так она разорвала свой кружевной платочек, чтобы перевязать рану, а потом, после бала, где была краше всех, еще раз смочила его лосьоном. С тех пор я больше никогда и никого не любила так, как вашу матушку.

И уж, конечно, не могла представить, что увижу ее в таком бедственном положении. Не собираюсь никого упрекать. Многие считают вас хорошенькой, красивой и все такое прочее. Даже в этом грязном углу, где можно ослепнуть от дыма, любая сова сразу вас заметит, но вы никогда не станете красивее матушки, никогда, даже если проживете на свете сто лет!

— Она и сейчас очень хороша. Бедная, бедная мама!

— Только не начинайте снова, а то я все-таки не выдержу! — всхлипнула Диксон. — Так вы ни за что не устоите перед расспросами господина.

Выйдите на улицу, погуляйте и возвращайтесь в приличном виде. Часто мне самой хотелось забыться до такой степени, чтобы не думать о ее состоянии и о том, к чему оно приведет.

— Ах, Диксон! — воскликнула Маргарет. — Как несправедливо я на тебя сердилась, не понимая, какой страшный секрет ты хранишь!

— Благослови вас Гоподь, дитя! Люблю, когда вы проявляете характер. Добрая старая кровь Бересфордов. Третий с конца сэр Джон пристрелил управляющего на месте. Бедняга лишился жизни за то, что сказал, будто бы господин обдирает арендаторов.

А уж он обдирал будь здоров: до тех пор пока не мог вытянуть из них ни пенни. Все равно что содрать шкуру с камня!

— Честное слово, Диксон, я тебя не застрелю. И постараюсь больше не перечить.

— Да вы никогда и не перечили. А если я иногда ворчала, то всегда только сама с собой, чтобы хоть немножко поговорить. В этом доме порой не с кем словом перекинуться. А вы, когда сердитесь, становитесь копией мастера Фредерика. Иногда даже хочется нарочно вас разозлить, чтобы увидеть, как на лицо находит грозовая туча. Но сейчас идите на улицу, мисс.

Я присмотрю за госпожой, а что касается хозяина, то, если вдруг придет, пусть развлекается с книгами.

— Пожалуй, пойду, — согласилась Маргарет и, помедлив минуту-другую, словно чего-то боялась или не могла решиться, неожиданно поцеловала Диксон и быстро вышла из комнаты.

— Благослови ее Бог! — пробормотала горничная вслед. — Троих я люблю на свете: госпожу, мастера Фредерика и мисс. Только троих, и все. Все остальные могут отправиться на виселицу: все равно не знаю, зачем они живут.