— Почему нельзя было сказать сначала мне, что я ваша проблема? Зачем нужно было начинать с Императора?

— Погоди, дорогая, ты не так его поняла, — сказал дед, затем встал с дивана, на котором мы сидели и пересел поближе к ней, в соседнее кресло. — Максим говорит о твоей необычной болезни, если ее так можно назвать. Просто выслушай его, хорошо?

Софья не ответила. Я решил, что ее молчание — знак согласия, и начал свой рассказ.

— Макс, ты говори с ней как обычно, — вдруг вмешался Дориан в середине моего рассказа. — Что ты с ней разговариваешь, как будто она какая-то душевнобольная?

Надо же… Видимо пытаясь говорить спокойно и осторожно, я в самом деле перешел на такой необычный тон, который свойственен целителям. Так с нами частенько разговаривал Веригин, когда попадали к нему в медицинский блок. Наверное, именно поэтому она на меня как-то странно смотрела.

— То есть теперь Романов думает, что я слегка не в себе? — спросила она, после того как я закончил. — И поэтому время от времени превращаюсь в ворона?

— Нет, он просто считает, что это какая-то необычная болезнь, связанная с магией трансформации, — ответил я. — Точнее сказать — «возможно», какая-то болезнь. Согласись, с тобой явно происходит что-то крайне странное, с чем не могут справиться обычные целители. Мой Эликсир Жизни тебе тоже не помог, что само по себе удивительно.

— Чем это «удивительно», интересно знать? — пробурчала она.

— Тем, что всем остальным, кто его принимал, он помог, — сказал я. — Лешкиного брата даже избавил от последствий наложенного на него проклятья.

— Поэтому вы решили, что будет правильно отправить меня на Алтай, чтобы на мне проводили эксперименты?

Ну вот, я так и думал, что она воспримет это именно так…

— Софья, зачем ты сразу думаешь о плохом? — вмешался в наш разговор дед. — Почему не доверяешь словам Александра Николаевича? Я думаю, он производит впечатление человека, который не бросает слов на ветер. По крайней мере, я сужу по собственному опыту.

— Вы хотите избавиться от меня? — она посмотрела сначала на деда, потом на меня, и я увидел в ее глазах слезы. — Я понимаю, странная девчонка в доме с необъяснимыми припадками… Но можно было бы мне просто об этом сказать!

— Софья, что ты говоришь? Дело совсем не в этом, наоборот… — попытался успокоить ее дед, но это было бесполезно."

"Воронова не дала ему закончить, вскочила с кресла и помчалась в сторону лестницы, а спустя еще немного времени мы с дедом услышали, как громко хлопнула дверь в ее комнату. Я тоже встал, чтобы пойти вслед за ней, однако дед меня остановил:

— Подожди, Максим. Я думаю, не стоит ее сейчас беспокоить. Дай ей немного времени, чтобы она побыла наедине со своими мыслями.