Да, они никогда не бросятся на него разом все, но это только пока вожак силен.

Умом такое человеку не понять.

И Хаджар чувствовал.

Нарнир вздохнул и почесал затылок.

— Вот зачем ты так, генерал. Не хотел я крови твоей, — судя по тону, вожак действительно не собирался драться с Хаджаром. — А теперь… теперь либо я тебя убью, либо мне придется в очередной раз, — вожак скосился на шрамы на своих оголенных руках. — брата собственного на поля вечной охоты отправлять. Хочешь крови между нами будет тебе кровь. Условия твои какие?

— Бьемся честно, — ответил Хаджар.

 — до сдачи или первой крови. Смерти я твоей не ищу. Согласен?

— Ты разве не слышал моей истории, генерал? Не боишься, что я сейчас стаю позову. Ты ведь не обозначил, с кем именно бьешься. Кровь твоя, против крови моей. А здесь моей крови, — Нарнир развел руками и каждый член стаи поднялся на ноги. Кто оружие достал, а кто зверем обернулся. — на реку хватит!

— Как пожелаешь, — Хаджар выставил перед собой Синий Клинок. — хоть всей оравой набрасываетесь, если такова честь детей Феденрира.

— Хитер, — волк присвистнул, и стая успокоилась.

 — вижу не даром моя тетка, Её зимнее Величество тебе такой дар вручила. Не за красивые глаза и стать. Что же… и я смерти твоей не ищу, генерал. Нет, между нами, вражды. Родства даже больше…

Хаджар не стал спрашивать о каком родстве идет речь — прямом или метафоричном. Его это и не интересовало.

— Но раз уж мы бьемся, то надо биться за что-то, — добавил Нарнир, после чего указал кинжалом на перья в волосах Хаджара. — между нами волками севера и волками юга всегда были распри. И не дело тому, на ком одежды, сшитые руками моей тетки, носить перья, данные детьми волков с юга.

Так что вместе с твоей кровью и поражением, я заберу это украшение, Хаджар Дархан, а вместе с ним и твою память о степных орках. Договор?

— Договор, — кивнул Хаджар.

И Нарнир широким жестом полоснул по руке. Стоило только первым каплям крови упасть на снег, как началась битва человека и волка.

На мгновение Хаджару показалось, что на него кинулся огромный, черный волк. С горящими углями вместо глаз и паутиной уродливых шрамов, пересекающей шкуру. Но уже меньше, чем через удар сердца он поймал вражеские клинки в жесткий блок.

Терна, энергия, воля и мистерии пылали внутри энергетического тела Хаджара, позволяя ему выдерживать давление мощи Нарнира. А мощь эта была велика. Куда больше, нежели у тех духов, с которыми Хаджар бился на пути к дворцу Титании.

Такое впечатление, будто бы Хаджар принял на себя удар самой стихии. Стихии голодного, жестокого зверя, готово рвать любого, кто посягнет на его добычу и территорию.

Нарнир скалил свои зубы-клыки и бешено сверкал голодными до вида крови глазами.