Все время, пока сестра борется с механической коробкой передач своего “Пежо”, я пытаюсь заткнуть свое внутреннее “я”, которое все еще скребется в голове, после разговора с матерью Кира.

Кажется, этот неприятный осадок придется выводить со своей кожи мочалкой. Или… рассказать о нем Дубцову…

Пока Карина паркует машину у меня под забором, открываю калитку и машу Юре, своему соседу. Он разбирает багажник через два дома напротив и прекращает работу, когда видит нас.

— Привет, красотки! — кричит нам.

— Он такой кобель… — фыркает Карина, подталкивая меня во двор. — И брехун…

Улыбаюсь, взбегая на крыльцо.

— Ты хорошо выглядишь, — замечает Алёна, пока выставляю на стол остатки шарлотки.

Усевшись напротив нее, сестра глубокомысленно роется в телефоне.

Мое настроение стремительно ползет в гору, но хмурюсь, когда вижу, как они между собой переглядываются.

— Что не так? — спрашиваю, больше не решаясь улыбаться.

Бегаю глазами от одной к другой, и выражения их лиц не сулят ничего хорошего.

— Ань, ты только не бери близко к сердцу, — вздыхает Алёна. — Мы подумали, что если бы были на твоем месте, хотели бы знать.

— Вот… — сестра кладет на стол передо мной свой телефон.

Загружаю видео, чувствуя, как на лбу собираются морщины.

Знаете… его ведь невозможно не узнать.

Разворот его плеч, темноволосую голову и рослую фигуру.

— Это позавчера. Я не специально, я просто стояла на баре. Прямо напротив, — быстро поясняет Карина.

Молча смотрю, а когда трехминутное видео заканчивается, возвращаю сестре телефон, бормоча:

— Я бы хотела знать.

К тому времени, как добираюсь до дома на окраине студгородка, приклеенный к панели телефон теряет заряд окончательно. Экран вспыхивает звонком от матери и сразу гаснет.

Я все равно не стал бы брать трубку.

Когда я приду к ней с разговором, мы будем говорить не на ту тему, которую хочется ей, это просто стопроцентно.

На часах почти три дня. Все что касается кафе сегодня поставлено на паузу, потому что даже у моей многозадачности есть границы.

От редких вспышек адреналина в крови слегка покалывает кожу. Хочу избавиться от этого зуда, потому что он делает меня слегка неадекватным, но внутри слишком много злобы и волнения, чтобы я мог на это рассчитывать.

На автомате выхожу из машины и иду к калитке, нащупывая в кармане ключи. Это запасной комплект, который теперь принадлежит мне. Не с первой попытки разбираюсь, как работает корявый замок, и это забавно. Это элементарно простое устройство, но как раз от элементарных устройств я очень сильно отвык. Попробовав другой ключ, все же открываю калитку, за которой беснуется престарелая немецкая овчарка.

— Тихо, друг… — бормочу, почесав собаку за ухом.

Надеюсь, что его хозяйка дома. Быть сейчас одному мне нифига не хочется.