Ты тот самый банкомат, который надо хорошенько тряхнуть, чтобы из него что-то выпало. Теперь надо посоветоваться с Сергеем. Это дело по его банковской части. Я во всех этих дебитах-кредитах не очень силен. Мне бы челюсть кому сломать или ребра… Но это пока рано. Это еще надо понять — кому и чего ломать…

Сергей Михайлович перебирал бумаги. Целую стопку. Раскладывал, сравнивал, делал какие-то пометки на полях.

Игорь и Михаил терпеливо ждали.

— Хм… Интересно… И тут… И вот здесь… Крупно работает ваша контора. Причем только с одним заказчиком. Крупно и грубо!

— В каком смысле «грубо»?

— Они используют довольно примитивную схему, можно было бы придумать что-то более изящное.

Какую-нибудь многоходовочку с вывертами. А тут все в лоб, достаточно лишь чуть-чуть копнуть. Никто не парится.

— Этот вопрос очень интересный… Тут может быть три варианта: либо у них настолько серьезная «крыша», что они ничего не боятся, либо эта уважаемая организация — лишь очередной посредник и ниточка тянется еще выше, в самые-самые верхи, либо… Либо они предполагают в какой-то момент обрубить цепочку и повесить всё на исполнителей.

— На тебя, Игорек. Может быть, еще на того, кто над тобой. Выбить пару-тройку «звеньев» и сделать из них финансовых злодеев масштаба Мориарти, а из всего этого «преступление века». В этом случае до реальных организаторов никто не доберется.

— Но это значит, что эти, прости, Игорь, «козлы отпущения» должны молчать?

Сергей Михайлович согласно кивнул.

— Да, если они начнут давать показания, то вся схема вскроется.

— Не понял, — Игорь недоуменно смотрел на своих друзей, которые обсуждали его судьбу. Отстраненно, как будто он здесь не присутствовал.

 — То есть в этом случае меня…

— Не исключено, — сказал Михаил. — В дерьмовую историю ты ввязался.

— Я никуда не ввязывался!

— Хорошо, тебя ввязали не спросясь! Можно, конечно, попробовать поднять бучу, заяву в Следственный комитет написать, — задумчиво сказал Сергей Михайлович. — Но дойдешь ли до него и станут ли тебя слушать? Что-то я сомневаюсь. Здесь такие люди завязаны… А телефонное право никто не отменял.

— Нет, не вариант, — подтвердил Михаил. — Допустим, придешь ты с повинной, напишешь признательные показания, которые, между прочим, не освободят тебя от уголовной ответственности.

— Непременно! Скостят тебе за чистосердечное признание года полтора и получишь ты от прокурора не пятнашку, а всего-навсего четырнадцать лет строгача. И выйдешь из мест лишения в не сильно молодых годах с букетом хронических болезней и испорченной биографией. Если вообще выйдешь. И ради чего все это? Чтобы посадить рядом с собой на скамью еще пару «пешек» навроде тебя? Что, тебе от этого легче станет?

— Да, — согласился Сергей Михайлович.