Короткий взгляд, дернувшийся в приветственной улыбке уголок губ…

Это заняло мгновение, и перед моими глазами уже только стриженный затылок и широкие плечи, а все равно ужасно хочется облизнуть пересохшие губы…

— …на этом все, на следующей лекции мы обсудим с вами методы получения магических отпечатков, — профессор Но отчаянно пытался перекричать студентов, которые после фразы “на этом все” потеряли к происходящему какой-либо интерес. — Мадемуазель Морель, меня попросили передать вам, чтобы после занятий вы подошли в деканат!

А вот это уже интересно…

Статуя в главном холле академии права выражение лица имела самое сволочное. Сухощавая тетка с циничными носогубными морщинами явно повидала жизнь и вертела ее на мече, у этого изображения отсутствующем. Удивить ее было нереально, обмануть (тут само собой просилось более грубое слово) — невозможно. Не эту матерую щуку лет сорока-сорока пяти на вид, с едкой ухмылкой и хищным прищуром.

Приятель Микк, уже три с лишним года, как покойный, дай ему боги крепких парусов и теплых берегов в Небесной Гавани, таких называл “прохаванными”. Судя по лицу, она знала толк и в отдыхе, и в работе.

Вообще-то, богиню Справедливости изображали все по-разному (“У справедливости нет лица!”), но у моей Справедливости лицо было, и лицо именно это. Несмотря на то, что наиболее популярным образом богини для творцов всех мастей была прекрасная юная девушка с мечом в опущенной руке. Просто тот, кто ваял статую для для Высшей академии права имени Его Императорского Величества Теодора Второго Справедливого, был гением и видел суть. Не всем это дано, что поделаешь.

Спеша мимо статуи в деканат, я незаметно почтительно кивнула покровительнице.

Мне нравилось думать, что я буду служить этой тетке. Что мы с ней будем партнерами: я буду наказывать преступников здесь, а она — воздавать на том свете тем, кому было недодано нами на этом.

В приемной у декана царили тишина, порядок, серый цвет и секретарь мадам Мария Ревю. Вернее, сперва мадам Ревю, а потом уже все остальное.

Строгий костюм графитового цвета, строгая стрижка, строгий взгляд. Единственное, что выбивается из образа — это серьги. Разномастные колечки и гвоздики, узкие-широкие, с камушками-без камушков, золотистые, серебристые, угольно-черные и бензиново-радужные, плотно облепили уши мадам от мочки через весь завиток, и даже в обоих козелках имелось по проколу. Эти серьги вызывали у окружающих диссонанс, а людей понимающих — еще и уважительную опаску.

Вот зачем нашему декану в секретарях боевой маг, увешанный боевыми же артефактами, спросите вы?

А она ветеран. На пенсии. А артефакты — именные.