Я каталась на спине, подвывая от хохота, и ждала немедленной смерти от руки нависшего надо мной гросс Теккера.

— Ладно! — сказала я, отсмеявшись.

Гросс Теккер продолжал нависать, и хоть убивать не торопился, каменная рожа намекала, что секса у меня сегодня не будет. А возможно, что и никогда не будет!

Я прочистила горло, и повторила:

— Ладно! Давай просто признаем, что актерское мастерство — это не твое.

Боги, как произнести “Я идиотка, но ты не виноват в моем идиотизме, и не принимай его, пожалуйста, на свой счет” так, чтобы это прозвучало деликатно?

Я прикусила губы, чтобы удержать абсолютно неуместный новый взрыв смеха, а Вив, продолжая нависать надо мной, спросил:

— Значит, актерское мастерство — не моё?

И так это прозвучало вкрадчиво, так мягко, что у меня в предчувствии неприятностей поджались ягодицы. Я, резво перебирая ногами по кровати, на всякий случай отъехала на них от гросс теккера подальше.

Выражение лица у гросс Текера стало хищным и предвкушающим, и я почувствовала, как во рту пересохло, а по телу прокатилась волна то ли страха, то ли возбуждения, и…

Его рывок был резким и стремительным. Я осознала сразу две вещи — забиваться в угол к стене было тактической ошибкой и да, блин, он реально сильнее! Вив выдернул меня середину кровати, навалился сверху и скрутил руки теперь уже уверенно и не колеблясь, и это удалось ему играючи.

Я попыталась брыкнуться, но колени гросс Теккера молниеносно прижали к кровати мои бедра, и мне осталось только биться всем телом, извиваясь, пытаясь высвободиться.

Коленом, помогая себе свободной рукой, он развел мои ноги и уперся между ними. А затем вцепился в волосы на затылке, оттянул их, заставляя повернуть голову под нужным углом… Поцелуй был жестким, грубым. Голодным и жадным.

Я пыталась вытолкнуть чужой язык языком, пыталась отворачиваться и брыкаться… Но тщетно — физическое преимущество гросс Теккера было подавляющим.

И это, мать его, заводило.

И я перестала сдерживаться и провалилась в это преимущество, как под лёд.

В голове отщелкнулись предохранители, разрешив всё. Царапаться. Пинаться. Кусаться.

…и только благодаря тому, что последние проблески разума во мне не погасли, я удержалась, не применила к нему последнее оружие самообороны.

Это игра, Кассандра. Страшная, прекрасная, безумная игра.

Вив оставил на моем бедре красный след — свез кожу, рывком содрав с меня джинсы до колен вместе с бельем. И мне было восхитительно плевать.

Спихнув одежду по ногам дальше, до щиколоток, и дальше прочь, он навалился сверху, прижимая меня к постели и лишая возможности шевельнуться, прижался к голой промежности ширинкой, заставив прочувствовать в полной мере сочетание грубой ткани и твердого члена под нею.

Волна темного, животного желания ударила в голову.