— А тебе не приходило в голову, Хулио, что для этого — как ты называешь — дополнительного заработка, тебе пришлось просто–напросто продать нас всех? Продать с потрохами!.. Именно так это называется.

Альварес удрученно молчал. В уголках его глаз показались слезы, губы задрожали. Не выдержав нервного напряжения, он обессиленно рухнул на стул возле стола Кастильо.

Пол и Круз обменялись взглядами, в которых можно было обнаружить только одно чувство — глубокое сожаление.

О том же самом говорил и Альварес:

— Мне очень жаль, Круз. Мне очень жаль… — едва ли не всхлипывая, произнес он.

— Со временем это вышло из‑под контроля. Сначала это получилось один раз, потом — другой, а потом я подумал — кому это мешает? Ведь эти люди, которые прибывают сюда — мои братья. Они такие же мексиканцы, как и я, но мне повезло, а им нет. Все, чего они добиваются — это только найти здесь работу. Они хотят честно работать, чтобы помогать своим семьям. Я увидел, что ничем не отличаюсь от них. Я нахожусь в той же ситуации, что и они. Они хотят работать, чтобы их родные, оставшиеся там, вдалеке, могли хоть как‑то сводить концы с концами. У меня с ними больше общего, чем с жителями нашего города. Они такие же обездоленные и честные люди…

— Ну, ну, не прибедняйся, Хулио! — презрительно сказал Круз. — Я думаю, что тебе не стоит рядиться в тогу бедняка. Служба в полиции давала тебе достаточный заработок для того, чтобы содержать семью. Да, я понимаю, что трудности бывают у всех, но ведь не каждый из‑за этого идет на улицу с ножом в руке или изменяет долгу и присяге, как ты.

Альварес упрямо повторял:

— Ты должен понять меня, Круз… Ты должен меня понять. Все не так просто. К тому же — я ведь облегчаю жизнь этим людям, которые приезжают сюда.

В какой‑то степени я помогаю им обосноваться здесь и найти работу.

Круз не выдержал и вспыльчиво воскликнул:

— А ты знаешь, что они получают в результате? Только не говори мне, что впервые об этом слышишь. Ты собственными глазами видел, что живут они в лачугах, больше похожих на крысиные норы. Там даже элементарной мебели нет. Они спят на полу, по несколько человек в такой хибаре. Они работают с самого раннего утра до поздней ночи. Работают по–настоящему, так, как нам и не снилось с тобой, Хулио.

Их нещадно эксплуатируют по шесть дней в неделю. Все, на что они могут здесь рассчитывать — это жалкие десять долларов в день. Они же света белого не видят. Хулио, неужели ты этого не знаешь? Ведь знаешь!.. Не можешь не знать!..

Альварес судорожно сглотнул.

— Пожалуйста, — дрожащим голосом сказал он. — Я знаю, что не имею права, но…

Кастильо резко оборвал его.

Альварес умолк, затем со слезами на глазах пробормотал:

— Пожалуйста, Круз… Ведь мне остался всего лишь месяц… Месяц до полной пенсии.