Мужик вытер пот со лба и смотрел то на меня, то на мое сопровождение, девочку он видимо предпочел не замечать.

— Значит так, сколько этот мальчик должен за украденный сыр? — Наконец подала я голос.

— Десять серебрушек и четыре медные монеты. — какой ужас за десять серебряных так истязать ребёнка, у меня руки чесались самой отходить этого мужика хворостиной.

— Вот вам одиннадцать серебрушек и, мы забираем мальчика. — Отсчитав нужную сумму с максимальной брезгливостью отдала мужику деньги.

Отвязав малыша от столба поспешили прочь. Лок нес мальчика на руках.

Девчушка до этого непроранившая ни слова, беззвучно плакала.

— Ох, милая, всё будет хорошо, мы ему поможем, не переживай. — присев рядом с ней на корточки начала вытирать малышке слезы. Она расплакалась ещё сильнее. Обняв её, начала гладить по голове. — Ну, всё, всё маленькая всё закончилось, всё будет хорошо, я обещаю. — Отстранившись девочка посмотрела на меня и сказала, то, чего я отчасти, не ожидала услышать.

— Тётя, спасибо, что спасли братика, но как только вы уедете, он накажет и меня и братика, за, то что мы ему помешали.

— Милая, всё будет хорошо, я обещаю, ты мне веришь? — Ответом мне был неуверенный кивок.

— Покажешь где ты живёшь? Твоего братца, хорошо бы домой отнести.

На обратном пути, заглянув в таверну, и объяснив ситуацию дядюшке, всей компанией, отправились к дому детей.

То, что мы увидели, домом было сложно назвать. Нет дом то был, когда-то. Но сейчас это был сгоревший кусок древесины, но как оказалось, жили они не в нём, а в сарае за домом.

Открыв дверь, малышка, впустила нас внутрь.

Сарай был небольшой, где-то два на три метра. Сквозь щели в стенах настойчиво светило осеннее солнце.

Крыша была застелена жиденькой соломой, не от ветра не от дождя, это не спасёт. Пол был грязный, как и сено, на нём в одном из углов валялось четыре тюфяка.

В таких условиях мальчишка вполне себе может подхватить заражение.

Отправив Мирель с Локом в наш «домик» за тряпками и мазями, а также за парой пледов, всё-таки почти конец сентября, жары нет, а дети босые и раздетые. Мы с малышкой и Графом вышли на улицу, накинув девочке свой плащ присела на валяющуюся корягу рядом с сараем. Постучав рядом с собой ладошкой, приглашая малышку присесть. Неохотно она послушалась.

— Милая, как тебя зовут? Я Сандра, а ты? Сколько тебе лет?

— Меня зовут Агата, мне почти пять годиков.

— Хорошо, а братика как зовут? Сколько ему лет?

— Моего братика зовут Ричард, ему недавно исполнилось семь.

— Отлично, Агата, скажи пожалуйста, вы живете здесь с мамой и папой? Я видела ещё два тюфяка на полу, это их? — малышка приуныла.

— Нет тётя Сандра, это кроватки наших с Ричардом старших братиков. Мама и папа умерли.