Накормила, выслушала и с ходу оставила от моего плана руины.

– Не доедешь! – сказала, покачав головой. – К границе, может, и доберешься, но дальше – кочевья. На какое-нибудь непременно наткнешься. Повезет, случится отряд из Балгаса, тогда к жрице отвезут. Но, скорее всего, повстречаешься с дикими сармами – их в приграничье полно. Великой Матери они не подчиняются, на ее повеления им плевать. Возьмут в рабство и заставят вонючек плодить. В Балгас можно добраться только с проводником из сарм.

– Только не в Роме! – разочаровала меня Ирида. – Сармы здесь не бывают. Можно поспрашивать купцов, торгующих с ордами, но не думаю, что они согласятся помочь. Ты для них чужак. Все знают, что наши купцы торгуют с сармами. Каждый третий барашек на нашем столе – из Степи, половина нол носит обувь из кожи, поставленной сармами, но официально связи с ними запрещены. Закон наказывает виновных, а купцам это не нужно. С тобой даже не станут разговаривать.

– Ждать! – посоветовала Ирида. – Если сармы взяли Виталию, чтобы мстить, то она мертва, и выручать поздно. Если задумали что-то другое, дадут знать. Не сразу: им нужно найти способ переправить сообщение. Гонца-то не отправишь… Обратятся к какому-нибудь купцу, а той нужно подумать, как поднести, чтобы не обвинили в пособничестве. Дела с пленными нередко затягиваются.

– Были примеры? – насторожился я.

– Выкупали захваченных с караванами купцов. Переговоры шли долго. Сармы требуют оружие, а сенат запрещает его передавать. Как-то все же выкрутились… Твой случай странный. Старший декурион не представляет ценности для сарм, к тому же Виталия не из богатых. Однако, со слов «кошек», хотели взять именно ее. Все выяснится, когда получим весть. Тебе очень дорога эта девочка? Любишь ее?

– Ты не похож на других пришлых, – сказала Ирида. – Поэтому я помогу. Узнаешь новость, загляни посоветоваться. Я, конечно, не при должности, но связи остались.

Я поблагодарил и откланялся. После чего забрался в дальний конец города, где и попался на глаза Касинии… Ириде я соврал: мое отношение к Вите нельзя назвать любовью. В Роме нам было хорошо, но везти ее к нам… Опустим вопрос с документами, это решаемо. Но что делать Вите в моем мире? А стоит кому-то увидеть ее хвостик… Он, конечно, симпатичный, но в представлении землян отнюдь не украшение. На нас станут показывать пальцами. Виту окрестят «обезьяной», а меня – «зоофилом». Что-что, а отравить жизнь у нас умеют…

Я снова вру, только в этот раз – самому себе. Пытаюсь себя уговорить. Вита мне совсем не чужая, и я даже знаю, с какого дня. С вечера, когда она принесла пергамент с отказом от контракта. Я устал и хотел спать. Мы легли, и я стал проваливаться, как вдруг Вита обняла меня и запела на незнакомом языке.