– Насколько я помню, вчера его не было.

Я молча извлек из-под кровати тюк со своими вещами и достал шеркон со шпагой. Снегирь посмотрел на меня, потом взял шпагу. На шеркон он бросил только мимолетный взгляд. Меч в кожаных ножнах не производил впечатления. Простая рукоять, короткая крестовина – он казался каким-то ненастоящим. Но это впечатление было только до тех пор, пока меч оставался в ножнах.

Снегирь обнажил шпагу. Его взгляд остановился на острие, лишенном даже намека на защитный колпачок и заточенном до булавочной остроты. Он удивленно посмотрел на меня.

– Зачем ты снял защитный колпачок?

Я усмехнулся и бросил ему шеркон.

Снегирь поймал его, вытащил из ножен и остолбенел. Другого слова даже подобрать трудно. Потом стал осторожно вертеть его в руке. Посмотрел на остроту лезвия. Не веря глазам, дотронулся до него пальцем, о чем немедленно пожалел.

– Это? Это меч. Называется шеркон, что в переводе означает «жало». Холодное оружие, относится к колюще-рубящему.

– Я не об этом. Это что? Бутафория? Откуда это? И как ты смог победить телохранителей? На физре ты даже подтянуться толком не мог.

– Если уж на то пошло, то я не победил телохранителей, что бы ни казалось со стороны. Я проиграл эту схватку. Ведь стоило им достать оружие, и я мог бы до посинения прыгать перед ними, изображая великого каратиста.

– То есть они победили?

– Нет, они тоже проиграли. Ведь я все же уложил каждого из них по два раза на землю.

– Ты проиграл, они проиграли. Кто же выиграл? – Снегирев явно не понимал моей логике.

– Никто, – четко ответил я. – В драке не бывает победителей. А сейчас была драка. Причем драка, не нужная никому. А это вдвойне проигрыш для каждого участника.

– То есть как? Слушай, что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю? Не можешь толком объяснить?

– Понимаешь, выигранный бой – это предотвращенный бой. Эта драка не была нужна им, потому что никто из нас не угрожал их подопечной. К тому же, что это за бой с детьми? Ты понимаешь, как они себя чувствовали? Не нужна была она и нам. Все началось из-за взбалмошной девчонки, которая все это и затеяла. Если бы не она, мы бы мирно разошлись, и каждый остался бы довольным. Телохранители – тем, что им не пришлось бы выглядеть дураками, объясняя в милиции, зачем они притащили к ним мальчишку. Мы – тем, что не пришлось бы тащиться в милицию за ними. Вот это и была бы победа. А сейчас, – я махнул рукой. – Это не победа. Эти телохранители уязвлены тем, что их так легко уложил какой-то пацан, к тому же они могут лишиться своей работы. Танька уязвлена тем, что ее поставили на место и теперь ходи – оглядывайся, теперь придется постоянно быть начеку еще и из-за нее. Ты это называешь победой?

– Ты какой-то странный.