И если это правда, то клянусь, что я этого так не оставлю! Хотя крови, боюсь, прольется немало…

— Пусть! — упрямо мотнул головой майор. — Этих не жаль! Они только о своей выгоде думают, так пусть теперь получат по заслугам! Дети в детских домах голодают, а они деньги, выделенные на детдома, в карманы кладут… Из флотских офицеров почти все отдают детдомам до трети жалованья. И мы сами следим, чтобы оно детям пошло, а не в карманы чинушам. Как они возмущенно орут из-за этого!

— Господи! — передернуло императора. — Да как же так можно?

— Не знаю… — понурился Ранковский.

 — Мне иногда кажется, что нынешние власть имущие — не люди, а звери какие-то… Бесчеловечные и безжалостные.

— Да уж… — поежился его величество. — Что ж, раз так, они свое получат. Обещаю вам это. Что с остальным флотом?

— Вам достаточно появиться возле Росса и бросить клич, — криво усмехнулся майор. — Почти на всех кораблях и орбитальных станциях сразу же перебьют ставленников правительства, как мы их перебили. На самом Россе люди сейчас ваше имя скандируют — народ по порядку соскучился. Бунт идет за бунтом. То на одном материке, то на другом.

А армия отказывается стрелять в бунтовщиков. Армейские офицеры "демократию" не больше нашего любят.

— Что ж, будем решать, что делать в первую очередь, — император оценивающе посмотрел на него. — Назначаю вас командующим эскадрой, полковник Ранковский. Приказ о повышении в звании получите после победы.

— Как прикажете, Ваше величество!

— Через шесть часов соберите старших офицеров эскадры, найдите девятерых толковых молодых навигаторов и все вместе прибудьте на борт Белого Крейсера на общее совещание.

Искин передаст координаты коридора доступа.

— Будет исполнено, Ваше величество!

Экран погас, а майор еще долго сидел и размышлял. Император совсем молод, но он боевой офицер, что немаловажно. Он стрелял и в него стреляли, понимает с какой стороны браться за оружие. Хоть бы только у него хватило решимости справиться со всей той мерзостью, в которую с каждым днем все глубже погружается Росс. Ранковский вздохнул — ему осталось только надеяться. Алесий — последний шанс его родины подняться с колен. Слава Всевышнему, что есть немало людей, понявших это и ухватившихся за этот шанс.

Он медленно встал и поклонился погасшему экрану. Впереди предстояло много дел, предстояло сражаться, не жалея ни себя, ни кого-либо другого. И иного пути нет.

Вокруг круглого стола в конференц-зале высшего командного состава Белого Крейсера сидели семь человек. Император медленно прохаживался у противоположной стены, то и дело бросая на них мрачные взгляды. Чаще всего его внимания удостаивался Таркович, выглядящий совершенно невозмутимым.