В бухгалтерии, когда расписывались в ведомости и пересчитывали деньги, девчонок охватывала эйфория. Но потом они разбредались по рабочим местам, делали несложные прикидки, пытались вписать в бюджет хоть какую модную новинку, понимали, что денег ни на что не хватает, – и собирались в курилке поругать власть: держит библиотекарей на голодном пайке.

Дружно перемывали косточки и директору, и премьеру с президентом, и заодно расфуфыренным читателям-студентам, раскормленным на родительских харчах.

Машка на рабочее место явно не спешила, хотя работала одна, без помощницы.

Надя сегодня по графику возилась с фондами – лично ее очередь читателей у стойки не касалась. Она попыталась урезонить подругу:

"Смотри, народу накопишь, потом не разгребешься!"

Коллега только фыркнула: "Пусть себе копятся. Надоели…" Она смолила уже вторую сигаретку, а Надя украдкой рассматривала ее очередной новый костюмчик. Когда Машка наклонилась к огоньку зажигалки, удалось разглядеть лейблик: "Альберто Феретти". Ну, эту фирму даже разыскивать по бутикам не нужно: дорогой итальянский модельный дом, на "Динамо" такие вещички точно не продаются.

Надю вдруг охватила волна раздражения: "Ну, Машка! Мерзавка! Клянет свою зарплату – а сама у Феретти одевается. Неужели это она? Она обокрала библиотеку?

Но как? У нее в отдел рукописей даже доступа нет…"

Митрофанова терзала свою интуицию и украдкой буравила Машку въедливыми взглядами. Коллега, кажется, не чувствовала ее подозрений. Она жадно затягивалась едким дымком и очень правдоподобно причитала:

– И не говори уж, подруга, про эту зря-плату… К Наташке на день рожденья идти, а что купить не знаю, только триста рублей свободных осталось…

"Интересно только, где ты пятьсот долларов на костюмчик взяла?" – хотелось спросить Наде, но она благоразумно прикусила язычок.

Машка элегантно-небрежно расправила оборку на рукаве, протянула:

– У тебя триста, у меня триста. Может, на сковородку скинемся? Или на кастрюльку?

– Зачем же Наташке сковородка? – удивилась Надя.

Помнится, Наталья всегда кривилась, когда речь вдруг заходила о готовке.

Машка выверенным жестом осмотрелась – нет ли поблизости кого из коллег – и зашептала:

– А Натка вроде замуж выходит!

– Иди ты! – не удержалась Надя.

Она немедленно представила огненно-рыжие Наташкины волосы, выбивающиеся из-под нежной белой фаты, и фыркнула.

– Правда-правда! – обиделась Маша и зашипела, склонившись к Надиному уху:

– Сама видела! Дедок, старый совсем, седой! У библиотеки ее встречает, на "Октавии"!

– На чем? – не поняла Надя.

– "Шкода Октавия", балда, машина такая.

– Встречает – и встречает, – пожала плечами Надя.