– презрительно сказала она. – "Зададим пресс-конференцию"!

– А разве тебе этого не надо? – искренне удивился Полуянов.

– Не надо! – выкрикнула она.

– Что ж, уговаривать не буду, – ледяным тоном произнес он. – Оставайся в Штатах. Сиди здесь, в мотеле.

И Полуянов поспешно покинул номер.

Надя осталась наедине с Игорем. Мысли ее суетились, метались… Главными были: "А ведь надо ехать…

Деваться-то некуда! Денег у меня все равно не осталось – даже Спэйс-ниддл осмотреть не хватит… Ну и свинья же этот Полуянов! Улетаем – и точка. То есть моя тысяча триста долларов – псу под хвост. Америки – не видела, удовольствия – ноль целых ноль десятых. А Димка даже не намекнул, что компенсирует стоимость визы и билетов. Раньше-то в Москве – предлагал, обещал… А сейчас – молчок. Хотя после всего мог бы догадаться, как мне хочется остаться и посмотреть Америку! Хоть на недельку! Хвастался ведь, что у него такая зарплата, что "можно позволять себе вольности". Впрочем, он себе и позволяет. А мне – фигу. С какой стати?.. Ведь мы же друг другу, – никто. Просто – товарищи детства".

Игорь ласково сказал:

– Надя, я в твоем полном распоряжении. Поедем хотя бы посмотрим город?

Она смотрела ему в глаза и думала: "Эх, Вадим, Вадим… Да месяц назад я бы жизнь отдала за такие слова!

А сейчас…" И Надя спокойно ответила:

– Или сначала пообедаем?

– Можно и пообедать, – легко согласилась Надя. Ей действительно было все равно.

Самый модный, по словам Игоря, ресторанчик находился на окраине Степлтона. Мрачные производственные здания и виадуки, окружавшие ресторан, совсем не прибавили Митрофановой настроения. "Странные у этих американцев понятия о модном", – подумала она.

Ресторан тоже выглядел непрезентабельно: словно заводская столовая – длинное деревянное строение, бесконечные ряды столов без скатертей и салфеток, плоские экраны телевизоров, встроенных в стены… Минимализм-примитивизм-аккуратизм. Даже еда на тарелках была выложена в идеальном порядке: кусочки рыбы лежали параллельно морковке и спарже. А отменного вкуса пищи, разрекламированной Игорем, Надя и вовсе не чувствовала.

Когда с едой было покончено и принесли жиденький американский кофе, Игорь полувопросительно-полуутвердительно сказал:

– Ты, Надя, меня не простила.

– И если я скажу, что все это время скучал, вспоминал, думал о тебе, ты, конечно, мне не поверишь.

– С какой стати, Вадим.., то есть Игорь? – Надя горько усмехнулась и добавила:

– Я, к сожалению, не из тех, о ком вспоминают, думают и скучают.

– Ты не права, Надя, – горячо возразил он. – Ты просто не знаешь.., да ты ведь сама себя не знаешь!

– Все, Игорь, я знаю. И про себя, и про тебя – тоже. – Она отставила чашку с недопитым невкусным кофе. – Пойдем?

– Еще минуту, – попросил он.