Авдеев первым вылез из автомобиля, увидел Андрея и без всякой злобы или обиды воскликнул:

— Как жаль, что вы отлучились, коллега! Это будет открытие мирового значения!

— Профессор хочет сказать, — сказал Российский, — что саркофаг не поврежден и сохранились замазки и печати, которыми были соединены крышка и корыто гробницы.

— Завтра, — профессор, потирая руки, вошел в гостиницу, — завтра великий день! — Голос его разнесся по всему вестибюлю, и можно было подумать, что речь идет о взятии Стамбула.

Ранние посетители ресторана, ошивавшиеся у входа в ожидании, когда Мекка откроет свои врата, смотрели на профессора изумленно, и ему льстило всеобщее внимание.

Пыхтя и обливаясь потом, профессор затопал к себе на второй этаж, а Иван Иванович отправился с Андреем в ресторан, где поведал, что после бегства Андрея профессор постепенно отошел, может быть, даже осознал, что был не совсем прав. Потом так увлекся процессом расчистки гробницы, что о существовании Андрея забыл.

— Господин Авдеев, — продолжал Иван, — поделился со мной своими планами. В четверг на той неделе ожидается сюда старый знакомец — транспорт «Измаил», который привезет подкрепление и боеприпасы. В этом Авдеев видит знамение судьбы и потому считает, что за ближайшие дни сокровища из гробницы надо изъять, и тогда экспедиция благополучно отбудет на родину под звуки фанфар.

— Успенский будет работать, пока мы все не умрем с голоду или не попадем туркам в лапы.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? Не иначе как что-то задумал.

— Я задумал? Пожалуй, да. Я хочу уехать вместе с вами.

— Андрей, оставь, пожалуйста, этот издевательский гимназический тон. Я старше тебя почти на десять лет.

И непонятно было, обиделся Иван или шутит.

— У меня и через десять лет не будет имения. — Андрей все же сменил тон. — Не вижу в том нужды. Надеюсь, и не увижу.

— Мы живем внутри лавины и, набирая скорость, летим под откос. А надо выбраться на твердое место.

— А где это твердое место?

— Вернее всего, в Швейцарии, — сказал крестьянский сын. — Или на крайний случай в глубинах России, каких еще не достигла цивилизация. Главное — переждать.

— А здесь оставаться невыгодно?

— Совершенно невыгодно. Я думаю, что вся эта военная авантюра в Турции продлится еще месяц-два, а потом начнется бегство.

— Жаль, — сказал Андрей, — я бы предпочел побыть здесь еще. Здесь интересно.

— Ты мечтаешь отыскать золотую тиару трапезундских императоров! Все мы хороши, мой юный друг. — Иван поправил прилипшие ко лбу соломенные волосы.

— А это мы узнаем завтра, — сказал Андрей.

Спиро он увидел на улице, тот курил, сидя на приступочке у дома.

Ветер поднялся такой, что срывало листья с деревьев и пыль, что неслась по улицам, свивалась в смерчи.